Пташка Барса
Шрифт:
Вот за одно только желание это кому-то тыкать – уже можно сажать!
Уверена, что в уголовном кодексе точно есть такая статья. За превышение допустимых габаритов!
– Прицеливаешься? – ухмыляется Барс, заметив, что я смотрю. – Правильный подход.
– Я… Я не… – заикаюсь, хватаюсь за дверь, чтобы не скатиться по ней на пол. – Я не прицеливалась! Я вообще ослепла! Навсегда!
– Сейчас вылечим.
Мамочки…
Вот нельзя было продавщице врать, что у меня мелких купюр нет! Вот, я попала в преисподнюю! Расплачиваюсь за грехи.
Только
Это уже не шутки! Это прямой переход к нападению. До меня начинает доходить, что всё взаправду.
Мозг кипит, шестерёнки скрипят, пар валит. Разум пытается хоть как-то придумать, как мне сбежать.
Но как? Он не в квартиру меня затащил, не в переулке снова подловил. Это тюрьма!
Явно не я одна мечтаю отсюда сбежать, но успехов мало у людей.
Даже если бы я его сейчас вырубила – ну вот чисто теоретически, допустим, волшебным ударом в лобешник – кто меня выпустит?!
Я отскакиваю в сторону, стараясь выиграть время. Барс это позволяет. Именно позволяет!
Двигается следом за мной, с пластикой зверя. Я понимаю, почему у мужчины такая кличка.
Он ведь настоящий дикий хищник!
Я облизываю пересохшие губы. Бессознательно. А он замечает. Ухмыляется.
Что делать?!
Ударить? Как? Он же как шкаф. Может, что-нибудь тяжёлое? Табуреточкой? Чемодан на него уронить?
А потом каждые пару часов повторять? Такой себе график.
Блин, а вдруг он и так не особо умный, а тут я ещё и приложу? Жалко. Будет вообще овощ, а мне с ним три дня жить.
– Ну… А мы не хотим сначала, эээ, познакомиться получше? – я начинаю тараторить. – Там, не знаю, чаёк… Пирожки… Поговорить как взрослые культурные люди?
Барс кружит по комнате следом за мной, как огромный хищник. Он даже не идёт – он движется плавно, пружиняще.
Широкие плечи, мускулистые руки, уверенный взгляд, будто он уже меня распечатал и прочёл наизусть.
– Знаете, мне кажется, прежде чем… Обычно проходят какой-то этап сближения. Люди как-то притираются, обсуждают музыку, любимые фильмы, строят доверие. Ну, я не говорю про года, конечно. Но… Экспресс-курс! Блицзнакомство! Типа: ты любишь собак, а я – паниковать!
Барс ухмыляется, будто я предложила ему поиграть в доктора. И не в ту версию, где бинтуют руку.
– Ты мне шлюху хотела подогнать, а теперь про доверие заливаешь? – хмыкает. – Заебись у тебя интересы скачут.
– Ну простое знакомство! Типа ты – Барс, опасный, немного страшный и грубоватый, а я – Лина, что очень хочет домой. Короткая биография. Возраст там, увлечения.
Отступаю назад, цепляюсь за чемодан, и в следующую секунду – БАЦ! – задницей об пол. Бедная моя попка. Вторая травма за день.
Чемодан с грохотом падает следом, едва не пришибая меня. Я в панике отползаю, а Барс даже не тормозит. Просто перешагивает, будто мешок картошки на дороге.
Он движется так, словно совсем не стесняется своей наготы. Словно у него не болтается арматура между ног!
– Биография? – он выгибает бровь. – Самир Тарнаев. Двадцать семь лет. Люблю трахать
раком. На крики похуй. После секса становлюсь добрее. Готова задабривать?– Я… А мне же надо представиться! Ну, Лина…
– По моей схеме давай.
– Эм… Эвелина Пташина, двадцать.
Я сиплю, не сомневаясь, что мужчина и так это знает. А после начинаю тараторить.
Разговор – это ведь шанс оттянуть время. Пусть он лучше будет слушать про то, какой я феечкой была на утреннике, чем узнает цвет моего белья.
– На переводчика учусь! – выпаливаю, ползя по полу. – Я кофе люблю с молоком, ненавижу понедельники, и до сегодняшнего момента считала, что худшее, что может произойти – это двойка на сессии. Вот…
Барс скалится довольно. Он будто смакуя мой страх, мою глупость. Его торс напряжённый, мышцы ходят при каждом шаге.
Я пытаюсь не смотреть вниз. Клянусь, я пытаюсь. Но это так сложно!
– Ну, познакомились, значит, – ухмыляется Барс. – Теперь можно трахаться.
Я ахаю, чуть ли не взвизгиваю и отталкиваюсь локтями, попой скользя по холодному полу.
– Подожди! – лепечу сипло, захлёбываясь словами. – Это слишком быстро! Я… Я не успела морально подготовиться! Мне бы… Мне бы чаю! Или в душ! О, нужна сначала группа моральной поддержки!
Тарнаев наклоняется. Прям нависает, словно зверь, что только делал круги, а теперь решил, что хватит.
Он движется слишком быстро. Мне некуда ползти. А самое страшное – я понимаю, что если не отверну голову, если не спрячусь – через секунду я буду в упор смотреть на его арматуру!
Я подгибаю ноги, пытаюсь закрыться, а в следующее мгновение раздаётся хлопок. Резкий, оглушающий звук.
Я взвизгиваю, падаю набок, вжимаясь в пол. Сердце останавливается. Я не дышу. Просто лежу, трясусь.
Это был взрыв?!
Глава 4
Внутри всё холодеет. А потом накрывает ещё большая волна паники: а вдруг это побег?!
Всё же у каких-то заключённых получилось сбежать.
Эй! Я тоже! Я хочу с ними!
Ил кто-то устроил диверсию, чтобы выкрасть меня? Ну мало ли, я же, может, какой-то редкий вид!
– Да вы блядь издеваетесь?! – рявкает Барс.
Я приоткрываю один глаз, желая понять, что происходит. Замечаю мужчину и то, что он стоит ко мне спиной.
Это хорошо. Очень хорошо. Безопасно.
До тех пор, пока взгляд, скользнув вниз, не замирает на… Ох ты ж. На его заднице.
Обнажённой, идеальной, круглой, явно крепкой.
Я дёргаюсь, отшатываюсь, отвожу взгляд. Это всё мои глаза! У них какой-то там сбой произошёл. Не слушаются меня!
Сердце бешено колотится, ладони потеют, а в нос тем временем пробирается вонь. Сильная, резкая, отвратительная.
Сразу тошнить начинает, будто что-то умерло в этой камере вечность назад.
Ой!
Я щурюсь и замечаю, что по комнате начинает подниматься пар.
Ой снова!
Потому что я замечаю, что этот дым парит над моим чемоданчиком. Мой несчастный друг, переживший столько всего…