Проводник
Шрифт:
— Понимаешь, каждое божество — это «событие», сила, как и разум «формы» зависит не только от веры в «событие», но ещё и от, скажем так, «подношений». Кому-то из них достаточно кратких упоминаний, кому-то болезней, а кому-то нужны целые ритуалы и жертвоприношения. Так вот, кто лишается, грубо говоря, «еды», тот медленно, но уверенно теряет силы, рассудок, и «форма» начинает терять свои изначальные свойства. И такие боги истлевают, более понятно я не могу тебе объяснить, это нужно увидеть самому, чтоб понять.
— То есть, это скорее приют, чем бар?
— Можно и так сказать… последний приют.
Окончательно помрачнев, закончил фразу Понтий.
В неловкой тишине я задумался и углубился во внутренний диалог. Неужели мир тех сказочных существ и чудес, которые я себе всегда представлял,
— Ты-то чего помрачнел?
Выхватил Понтий меня из плена подсознания.
— Вам хорошо, прожил свою жизнь и баиньки, а они в пыль, причём в сознании превращаются. (Пон)
— Впервые слышу, что в смерти есть что-то хорошее.
— Ну, в контексте бесконечности многие вещи приобретают совсем иной смысл, нежели за отдельно взятый отрезок времени, называемый вами «жизнь».
Опять по-профессорски огласил Понтий.
— Всё, выходи, приехали.
Указал Понтий на открывающуюся дверь трамвая.
— Наша остановка, осталось через дорогу перейти, и на месте. (Пон)
Мы вышли из трамвая, и я немного огляделся. Обычная улица, обычная дорога, пешеходный переход, на другой стороне серое, ничем не примечательное здание и в нём вход в бар. Бар почему-то назывался не «Баюн на печи», а «Стопка». Я посмотрел на Понтия и задал справедливый вопрос.
— Нам вот туда?
И не успел Понтий мне ответить, как меня за локоть потянула маленькая, дряхленькая старушка.
— Молодой человек, тут есть пешеходный переход? Бабушка старенькая уже, очки дома забыла, мне бы на ту сторону перейти, да только не могу разглядеть, где тут переходить нужно. Не могли бы Вы помочь бабушке?
Обращалась бабулька ко мне, говоря о себе, как иногда это делают старые люди, в третьем лице.
— Да, матушка, нам тоже на ту сторону, помогу конечно.
Я взял её под руку и стал, аккуратно глядя по сторонам, переводить через дорогу.
— Вот ведь спасибо тебе, сынок. Гляди какой вежливый, а то остальные все мимо ходят, помочь никто не хочет, вид делают, что не замечают. А ты вот заметил, не побрезговал помочь.
Продолжала причитать, и мне показалось, чуть не расплакалась.
— Тяжело старикам, а у кого нет никого так и вовсе, хоть пропадом пропадай.
И под эти слова мы вместе поднялись на ступеньку бордюра, оказавшись на другой стороне улицы.
— Спасибо тебе, сынок. Вот, держи яблочки спелые, только с дачи привезла, и друга своего угости.
Положила она два яблока мне в руку и кивнула в сторону Понтия, чем ошарашила меня до стадии нервной дрожжи в поджилках.
— Ты же говорил, что люди тебя не видят?!
Обозлённо спросил я у Понтия.
— Люди нет. А она да. (Пон)
Я перевёл было взгляд обратно на бабушку, но та, как ни в чём не бывало, стояла опять на другой стороне дороги.
— А теперь обернись назад. (Пон)
Тебе не кажется, что механизм, отвечающий за удивление, в твоём организме выйдет на пенсию раньше срока, сказал я сам себе. Переборов один шок, обернувшись, я встретился с другим.
— Кот, это кот.
Просипел я. Улица изменилась. Здание, которое я видел до этого, как будто растянулось в разные стороны, в его центре появилась массивная деревянная дверь, а вокруг двери вырастал очень старый на вид дом. Он был встроен в новое здание и как будто не был. Создавалось впечатление, что смотришь на стерео картинку, под определенным углом обзора в которой что-то менялось, и этим чем-то был целый дом! Но это отходило всё на задний план по сравнению с тем, что на крыше этого дома лежал огромный чёрный кот, размером с трактор, и смотрел прямо на меня.
— Чешир?!
Пискнул я, как девчонка.
— Мышь.
Пробасил кот, не отрывая от меня взгляд.
— Дай ему мышь. (Пон)
Сказал
Понтий так, будто у меня и вправду есть с собой мышь.— Какая мышь, откуда ей взяться?
Пытался опровергнуть я его требование.
— В руке у тебя. (Пон)
Я глянул в руку, в которую старушка (ага, как же, старушка) положила два яблока, и обомлел по второму кругу. Не то чтобы я боялся мышей, но вместо яблок у меня в ладони сидели две тёплые и мягкие, явно настоящие и живые мыши. Я протянул руку, и кот с невероятной грацией, неизвестно как укладывающейся в столь огромном теле, спрыгнул с крыши на тротуар и оказался прямо передо мной. Я почувствовал на своём лице его горячее дыхание. Он одним махом слизнул обеих мышей с моей ладони и бесшумно прыгнул обратно.
— Не Чешир, а Баюн, ну или Нелюб, как Вам будет угодно, господин Проводник. Давненько Вы к нам не захаживали, да ещё и в такой компании. Не поделитесь целью визита?
Сказал кот голосом, больше подходящим дракону… наверное. Мысли вскипели в голове. Почему он сказал «давненько»? Я же тут никогда не был.
— Он не различает людей, только их души. А у тебя прямое подключение к бессмертной душе проводника. Так что, он считает, что уже видел тебя.
— ШШшшшшш.
Как будто труба с паром под высоким давлением лопнула нам прямо в лицо.
— Я спросил Проводника, а не тебя, несносный, самовлюблённый пустой звук.
Казалось, кот выплёвывал каждое слово, относящееся к Понтию (его тут явно не любят, или натворил чего). Стало понятно, что ответить должен я, и как бы не было сложно собраться с духом (вспомнилась фраза — лучшая мотивация — это отсутствие выбора), я ответил.
— Я тут, чтоб обратиться за помощью к богам.
Кот явно не ожидал такого ответа. Он вжался в крышу, сложил огромные уши, и глаза его превратились в два бездонных чёрных колодца. Он был напуган (только чем?).
— Не смею Вас задерживать, и присмотрите вот за этим.
Указывая на Понтия, стал открывать деревянную дверь кот. И только когда Понтий скрылся в темноте помещения за дверью, Баюн свесился с крыши, глядя на меня, и сказал уже более тихим голосом.
— Я впервые за всё своё существование слышу, чтоб Проводник нуждался в помощи.
Глава № 5
Сделав пару шагов в тёмный проём прохода, я как будто упёрся в невидимую стену, сотканную из тьмы. Она была не прочнее тёплого, дующего в лицо ветра, но на несколько секунд задержала меня от последнего шага. Ещё шаг, и я вышел в освещённое помещение, в котором был гомон различных голосов, стук бокалов, ничего необычного, пока я не начал приглядываться. В помещении было очень людно и противоположной стены видно не было, но не из-за посетителей, а именно из-за бесконечности самого помещения. О людях же, наполняющих зал «бара», стоит сказать отдельно… Если не задерживать на них взгляд, то кажется, что они самые обычные, но. Но если вдруг вам в голову (как мне) пришла бы «великолепная идея» начать приглядываться, вас, несомненно, ожидал бы шок. Ближайший ко мне «человек», проходивший буквально в паре метров от меня, был полноват немного, но чем дольше я на него смотрел, тем больше он становился, при этом он не начинал давить на окружающих. Пространство вокруг него расширялось, тем самым давая ему проход, позволяя никого не цеплять своими огромными боками. Его борода шевелилась, в ней, кажется, что-то жило и смотрело прямо на меня горящими глазами. Когда он всё-таки закончил проходить мимо меня, я увидел, что за ним стояли девушка с парнем, облокотившись на деревянную балку спиной. С первого взгляда это были обычные подростки, если бы не светящаяся кожа девушки. Она переливалась изнутри, кажется, я даже уловил звуки колокольчиков, исходящие от неё при прохождении очередной волны блеска под бледной кожей. Парень напротив смотрел на собеседницу и говорил что-то с улыбкой. Только мне стоило остановить взгляд на его лице, как из двух обычных глаз на нём появилось ещё полсотни, как минимум. И всё это умещалось на лице каким-то неописуемым образом и смотрелось «гармонично». Нет, его голова не стала больше, для каждого глаза было отдельное пространство, «идите нахрен, законы физики» воскликнуло что-то внутри меня. И меня потянули за рукав. Это был Понтий.