Чтение онлайн

Обычным мирянам редко известно, но любая классическая ступа — сложенный элемент, состоящий из пяти фигур. Пяти элементов стихий. Квадрат земли, круг воды, треугольник огня, полумесяц воздуха или дерева и самая верхняя часть — Солнце. Я прослушала много уроков по теологии и даже некоторые не проспала. Замерла, чувствуя, как нечто с радостью отозвалось в солнечном сплетении. Каждому бурятскому ребенку известна мантра «Ом ма-ни падме хум». Та же последовательность первоэлементов. Я бесчисленное количество раз читала эту мантру, знала другие, намного более сложные. Но эта самая простая и самая

мощная при правильном применении.

Словно из ниоткуда пришел поздний ответ на мой последний вопрос.

— Иногда, басалган, достаточно всего лишь одной молитвы.

На лицо упали первые капли дождя, принося прохладу. Я закрыла глаза, подняла кулон вверх, чувствуя, как тот нагревается, реагируя на повышающуюся влажность.

Ну вот чем я рискую? Я дочь Ламы. Мне требуется лишь сделать ударение на первый слог, отвечающий за землю. Самый важный звук и вибрацию в мире людей.

«Ом».

Так звучат все тяжелые, глухие колокола мира, о которые ударяется дерево. Так звучит разверзающаяся земля. Так звучит мой мир.

Кулон — ось, передатчик между этим миром и миром голодных духов.

Дождь нежданно хлынул с силой, увлажняя почву, замешивая пыль в грязь, грозясь наполнить собой чашу.

Я чувствовала, как нагревается и жжет кулон. Медленно и верно погружала себя в глубокую медитацию, достигая своего атмана, пытаясь слиться с ним, концентрируясь на чувстве единства с миром. Я человек. Чтобы Марс ни говорил, я выросла в этом мире. Я дочь этой Земли.

Жерло вулкана потихоньку наполнялось водой, постепенно покрывая все тонким слоем воды. Подняла руки верх, тянущие пальцы с кулоном вверх.

— ОМ!

От звука кулон засветился, просиял, и действуя по наитию, я провела им линии, что видела на мешочке из под санга.

Квадрат. Круг. Крест. Дважды.

Казалось, кулон взорвался. Во все стороны шла ощутимая гудящая вибрация, подобно свету от лампочки, неожиданно зажженной в кромешной тьме. Я колокол.

— Ооооммммм!

Без сил раскинула не слушающиеся руки в воду, теряя сознание.

В облаках прогремел гром, и небо разрезали свирепые молнии.

В моих воспоминаниях стерлись события последующих часов.

Казалось, чаша вулкана заполнилась до краев, и я в ней захлебнулась. Утонула, не в силах подняться хотя бы на ноги. Последние глотки воздуха я думала о Марсе. Открывая в себе самое последнее и сокровенное — люблю. Мне хотелось, чтобы он любым чудом, невероятным шансом выжил в рухнувшем самолете. Больше всего на свете.

Вместо этого подлетела вертушка скорой помощи, и заботливые руки медперсонала вытащили из воды, погрузили на носилки. Оказывая реанимационные мероприятия. Транспортируя до ближайшего медицинского центра.

Потянулись серые дни, после чего меня направили домой, куда я так стремилась последние месяцы.

В новостях не показали взрыв неизвестного самолета, и инцидент на Пику стерли из памяти местных жителей байкой о сумасшедших сектантах, догадавшихся провести обряды в разгар грозы. Вот сколько у людей ума? В зад им молний напихать, чтобы думали в следующий раз о собственной безопасности.

И только дома я оказалась в руках

Батыра Хазановича, поставившего на уши половину медицинского начальства края, угрожая проклятиями шамана. Угроз шамана боялись, оказалось проще рискнуть больной, пребывающей в коме, чем его расположением. После чего ему дали машину и нужное оборудование для выезда.

Он отвез меня в Баргузинский район к отцу. Сам провел ритуалы и персонально сходил за душой в срединный мир. А потом осуждающе смотрел на лам, недовольно стуча по столу вторым указательным пальцем, пока те, собираясь в дацан, решали, как поступить правильнее.

— Ты басалган угробил, ты ее из комы и возвращай, — сообщил он Дордже, не боясь ни гнева ламы, ни мести. — И не забудь дочери правду рассказать. Измучилась вконец.

***

— Он жив? — первое, что спросила я, вынырнув из плена комы в мире живых.

Никто не потрудился ответить, и мне пришлось открыть глаза.

Взгляд уперся в просторный потолок, украшенный пестрыми одеялами, цветными резными балками с охранительными мотивами драконов, растительности, призванной защитить дацан от злых духов. Затем обозрела собравшиеся вокруг знакомые, незнакомые и довольные лица лам, их помощников.

— Лежи, тебе пока рано вставать, — голос Батыра Хазановича я узнала бы, где угодно, отчего на лице появилась тень слабой улыбки.

— Это же Ярикта. Дом, — от нахлынувшей радости не осталось никаких сил, и я послушно закрыла глаза, чувствуя, как увлажнилось под веками. Слезы собираются во внутренних уголках.

Я больше года не была дома. Так отчаянно скучала, ждала долгожданного возвращения. Мне столько хотелось поведать отцу, что не верилось. Никак. Радость на время перекрыла все остальное.

Лавиной обрушились воспоминания в жерле вулкана, уходящий из поля зрения самолет с сурами и асурами, и гроза, бушующая стихия. Руки инстинктивно потянулись к груди в попытке нащупать отсутствующий кулон.

Ламы разошлись. Стало тихо. Я снова открыла глаза, посмотрела по сторонам. Внутри дацана остались отец и Курумканский. Оба отошли в сторону и негромко переговаривались о чем-то своем.

Может быть, они не знают о Марсе? Непрошенный страх заскреб внутренности. Жизненно необходимо узнать, жив ли он. Собрав силы в кулак, не чувствуя мышц, я поднялась с лежака, игнорируя капельницу и вопящие напряжением мышцы.

— Милена, еще рано вставать! — гаркнул Курумканский, наблюдая за моими волевыми усилиями. — Несносная девчонка.

— Мне нужно позвонить, — дыхание вконец сбилось, я обессиленно рухнула назад, больно ударившись затылком, ойкнула, чувствуя, как взмокла от напряжения. Сколько же я тут пробыла? Совершенно нет сил.

— Жив твой полуасур, — ответил Дордже.

— Едва собрали по костям, — заметил Батыр Хазанович, поправляя одеяла и помогая сесть.

— Где он?

— Скоро увидишь, — пообещал Курумканский, перенося меня на руках из дацана в домик отца. — Но сначала чай и мантры. А ты как хотела? Нечего закатывать глаза. Вот все выполнишь, тогда и вопросы задавай. И не пустословь.

Я хотела было заупираться, возмутиться. Есть у меня силы. Много. И мне больше всего нужно узнать о Марсе. Открыла и закрыла рот.