Чтение онлайн

Одно ясно, жизнь, что была, закончилась. Наверное, это и было время на адаптацию. Надо привыкать. Похоронить Андрея и забыть о прошлом. Надеяться на не безумное будущее. Теперь после его смерти не имело значения, когда закроют дело. Из-за нехватки материалов для выдвижения обвинения, наверняка и дела как такового не будет. После слов Андрея я больше не уверена, что Плацид спровоцировал его, и это не меняло дело. Совсем ничего не меняло.

Мы прилетели на военную базу в Судане.

По приземлении самолет тут же оцепили, к трапу подъехала машина со специальными номерами. Из нее вышел незнакомый безликий встречающий. Военные?

— Добро

пожаловать, — произнес, предлагая присоединиться.

Я вопросительно посмотрела на Марса, тот кивнул. Мы уселись в машину, рассматривая пустынный пейзаж за окнами. Изобилие желтого цвета, жара, нищета. И все более очевидным становилось, что мы ехали не в город.

Спустя два часа въехали на закрытую территорию, более всего походящую на производственный комплекс, без намека на охрану. Высаженные клумбы, гнущиеся на раскаленном ветру пальмы, тротуарная плитка и видеокамеры на белом заборе. Въехали внутрь пустого ангара, где нас встретили вооруженные до зубов люди в бронежилетах и касках.

Проводил через тамбуры в помещение с большим столом и стульями, больше напоминающее лабораторию, отделанную светлым пластиком, с небольшими окнами на высоте двух метров и слишком белым и ярким освещением для такого помещения. Я глазам не поверила — во главе стола сидел премьер-министр Великобритании. Рядом пять человек, судя по форме военные. Двое из них русские, судя по нашивкам и знакам на одежде. Я занервничала, то и дело бросая удивленные взгляды то на недовольного Марса, то на чрезмерно выслуживающегося, при этом волнующегося не меньше меня провожатого.

— Добрый день, господа и дамы, присаживайтесь, — произнес Георг Марлоу, отчего я не просто села, а рухнула на предложенный и услужливо придвинутый стул.

За стенами послышался утробный гул, перекрывающий все звуки снаружи. В помещение же наоборот висела тишина.

— Все, что будет произнесено и услышано в этих стенах, приравнивается к государственной тайне. Разглашение содержания данной встречи считается преступлением против человечества. Согласно акту, подписанному десятью государствами нашего мира, мы действуем по Протоколу 357, - заговорил один из военных при молчании остальных.

— Что это за протокол? — удивилась я своему севшему голосу.

— Протокол, обязывающий защищать интересы человеческого мира, госпожа Баргузинская. Россия — одна из стран, подписавших его и принимавших участие в разработке. Ваше участие одобрено Президентом, и на то имеется отдельный указ.

Я нервно сглотнула. Посмотрела на Марса, чье лицо приобрело нечитаемое железобетонное выражение. Мне протянули гербовую бумагу с печатью, подписями и моим именем. Дрожащими пальцами поднесла ее ближе, пробегая глазами по строчкам.

— Я?

— Вы можете выполнить обязательства, возлагаемые на вас человечеством.

Вот после этого захотелось втянуть голову в плечи и вообще раствориться. А я думала, что все неприятности связаны только с Марсом. Вот это да! Оказывается, я могу спасти человечество. Я засмеялась.

— У меня нет таких талантов, — голос в конец сел.

— Ну что вы! Вы единственная, мэм, кто может безболезненно переносить мистера Брицкрига, — высказался премьер-министр, заставляя мужчин почти одновременно уставиться на меня, пока я смущалась еще больше, понимая ехидный смысл подтекста фразы. Сама же сдала анализы в Скотланд-Ярде. Я опустила голову еще ниже, стараясь не смотреть на весьма удивленного Марса. Сердце гулко билось в

груди, мне катастрофически не хватало воздуха в прохладе помещения.

— А кроме того вы единственная, кто перенес дважды встречи с сурами и остался жив, — сообщил один из военных после весьма унизительной и затянувшейся паузы.

— Суры? — осведомился Марс, тяжелый взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Да, мистер Брицкриг, суры, — не менее тяжело ответил Марлоу, смерив того таким же неравнодушным взглядом. — Пока вы нянчились с миссис Баргузинской, мы делали свою работу.

На что глаза Марса превратились в совсем узенькие щелки.

Один из министров положил на стол планшет и, нарисовав на нем замысловатый иероглиф, активировал. Тот сработал как галограф, подняв мерцающий экран, демонстрируя картинки, на которых люди в форме медперсонала, в масках и защитных костюмах, укладывали мешки, похожие на те, в которых транспортируются тела военных, в медицинские капсулы, больше походившие на металлические гробы.

Походило на сбор и вынос тела с места экологической катастрофы. Такой, как показывают в страшных фильмах про вирусы и конец света.

— Это суры, — продолжил тот. — Они в самом деле в физическом теле крайне уязвимы, нам с большим трудом удалось получить доступ к телам в фазу максимальной слабости. И, локализовав их, погрузить в состояние криозаморозки.

Судя по вздоху и тяжелым взглядам трех военных, они им достались ценой больших человеческих потерь. Но вряд ли сейчас озвучат цифры.

— Сведения будут засекречены, как минимум на сто лет.

— Сколько их? — спросил Марс, рассматривая и увеличивая фотографии.

— Пятнадцать. Все участники операции мертвы.

— Вы их убили?

Ведь не просто так они все это показывают и рассказывают, а Президенты выписывают указы по протоколу, о котором наверняка никто никогда не слышал, так как он тоже засекречен.

— Суровское свечение крайне токсично для людей.

Даже в заморозке, которую тут мило называли сном, те продолжали фонить, убивая человеческий организм, да и, скорее всего, вообще любую органику вокруг себя.

Мужчина произвел несколько манипуляций с гаджетом. На экране заплясали картинки молекул ДНК, изотопов, результатов воздействия на разные ткани человеческого организма в виде отчетов.

— Радиация?

— Оно неизвестно нашим ученым. Но принцип похожий. Клетки сразу же перестают делиться.

На экране появились результаты скрининга и крови с моей фамилией и фотографиями.

— Кроме вашего, — продолжил он, разглядывая меня, как инопланетянку и чудо-юдо. — У вас, мэм, абсолютная нейтральность не только к асурам, но и к сурам. Химико-биологическая характера. Достаточно уникальная ДНК, чтобы мы могли провести исследования и отыскать дальних родственников. Требуется значительное время. А у нас его нет.

Я не нашлась, что ответить, впервые в жизни хлопая глазами не от удивления, а от непонимания. Уникальная ДНК.

— Миссис Баргузинская не человек? — уточнил Марс, с интересом и напряжением бросив взгляд в мою сторону.

— За исключением небольших аномалий, крайне высокой устойчивости к большинству бактерий, значительного иммунитета и хорошей заживляемости тела, нами не обнаружено никаких отклонении в организме. Мы считаем, что она человек.

Как будто кто-то выпустил из меня весь воздух, и я обмякла, не скрывая, дыша от облегчения, не зная, что уже и думать о себе и своем теле.