Приговор
Шрифт:
Меж тем пришла еще более неприятная для Йорлинга новость. Объявился Лоис Лангедарг. Он заперся в замке Блюменраль в южных горах вместе с остатками грифонского войска, сохранившими верность сюзерену. Поначалу речь шла о гарнизоне всего в две-три сотни человек, но, как только весть об этом распространилась, к молодому Лангедаргу потекли, пусть и пока еще тонкие, ручейки подкрепления.
Сами по себе стены и башни Блюменраля были куда менее внушительны, чем греффенвальские. Однако к замку, с одной стороны прилепившемуся к отвесной скале, а с другой – нависавшему над пропастью, можно было добраться по одной-единственной тропе, которая серпантином вилась по горным склонам. Тропа во многих местах была столь узкой, что двигаться по ней можно было лишь гуськом;
Но самая главная проблема была даже не в этом. О ней не судачили в "Когте", ибо о ней, помимо Ришарда и нескольких его особо доверенных подчиненных, знал только я.
У Йорлинга просто-напросто не было больше порошка.
Ну, точнее говоря, несколько фунтов у него еще оставалось. Возможно, два-три десятка, или даже чуть больше. Но произвести новые он не мог. Прежде, чем покинуть Норенштайн, я, разумеется, привел заслонки смешивающей машины в нерабочее положение. Она по-прежнему могла выдавать на выходе смесь, но – из бесполезных, лишних ингредиентов.
И, очевидно, поэтому в нескольких ярдах от того места, где я сидел, к стене трактира было пришпилено объявление. Надо полагать, посланцы Йорлинга ездили по всем дорогам с целыми пачками таких, веля хозяевам постоялых дворов и гостиниц вывешивать их на видном месте. Объявление возвещало о крупной награде за поимку "алхимика Дольфа, он же именуемый Бертольд", разыскиваемого "за злокозненное мошенничество и воровство". Ай, молодец, Ришард. Смекнул, что если объявить розыск "за измену" и даже за убийство, то у йорлингистского изменника в лангедаргском краю сразу найдется немало сочувствующих. А если вменить в вину "чернокнижие и колдовство", добычу может перехватить церковь, да и риск самосуда слишком велик. А воров и мошенников не любит никто, но и ненавидят тоже не до истерики.
Вопреки обычному формату такого рода объявлений, ловить меня следовало исключительно живым. За мертвого награда не полагалась.
Тем не менее, я спокойно сидел рядом с этой афишкой и слушал разговоры в зале. Во-первых, абсолютное большинство посетителей трактира не умеют читать. Во-вторых, у меня нет особых примет, и под то описание, что изложено в тексте, можно подвести чуть ли не любого взрослого, но не старого мужчину с темными волосами. Более того – в войске Йорлинга я брился, а сейчас оброс и выгляжу старше. У меня быстро растет борода; мне это никогда не нравилось, но вот теперь пригодилось. В-третьих, в этих местах любые йорлингистские указы и объявления встречаются без энтузиазма, хотя, впрочем, на это закладываться уже не стоит – сумма вознаграждения для многих перевесит их грифонский патриотизм.
То, что преступника может сопровождать девочка, в тексте тоже было упомянуто. И ее также следовало задержать. Правда, ее приметы указывались совсем уж расплывчато – "лет от 11 до 14, волосы черные". И все. Оттого, очевидно, специально было подчеркнуто, что хватать ее следует только вместе с Дольфом-Бертольдом – иначе ретивые охотники переловили бы половину детей женского пола в Империи. Имя девочки осталось для йорлингистов неизвестным.
Ну что ж, Ришард. Ты сделал все, что мог. Теперь моя очередь.
И вот уже вторые сутки я мерз в засаде возле горной тропы. Накануне мимо прошла группа простолюдинов в
кожаных доспехах, но я пропустил их, не выдав себя. Во-первых, их было больше, чем стволов в огнебое. А во-вторых, такого не пустят дальше казарм. К Лоису в этом обличии не подобраться.А наутро началась эта чертова метель, превратив мое и без того не слишком комфортное сидение в сущий кошмар. И главное – в бесполезный. Никто не поедет наверх в такую пору…
Я в очередной раз переменил позу, вытягивая затекшие ноги, пошевелил замерзшими пальцами в сапогах. Затем вновь безнадежно посмотрел на дорогу внизу – и замер.
По дороге поднимались трое всадников. Здесь она была еще достаточно широкой, так что они ехали рядом, а не друг за другом. В центре – рыцарь в латах. Двое других – в простых кольчугах, очевидно, дружинники. Отлично. То, что надо.
Я вновь скрылся за камнем, еще раз проверил огнебой и принялся ждать. Наконец сквозь завывания ветра до меня донесся перестук копыт. Я выждал еще немного, пока с моей позиции не стали видны над камнем верхушки их шлемов.
– Стойте! – крикнул я. – Пароль?
– А кто ты такой, чтобы спрашивать у меня пароль? – откликнулся надменный, хотя и слегка охрипший голос. Надо полагать, рыцарь. Шлемы, тем не менее, остановились.
– Стража его светлости герцога Лоиса! – ответил я. Нет сомнения, что таковая и в самом деле стережет подступы к Блюменралю. Но не здесь, а еще выше.
– Я не имею привычки разговаривать с камнями, – насмешливо откликнулся рыцарь. – Покажитесь, посмотрим, какая вы стража.
Ну ладно, делать нечего. Я поднялся в полный рост и стал виден им где-то по грудь. Огнебой я держал опущенным, и его они за камнем не видели. Не видели они и того, что другого оружия у меня нет. Меч Гринарда пришлось продать, точнее, обменять у кузнеца на заказанные мною предметы. Кузнец, вероятно, был удивлен и таким заказом, и такой формой оплаты, но вопросов задавать не стал…
– Это все? – насмешливо скривил губы рыцарь, с недоверием разглядывая мое одеяние. Впрочем, горцы и в самом деле нередко носят зимой нечто подобное. Забрало рыцаря было поднято, и я хорошо видел молодое лицо – ему было не больше двадцати пяти. – И ты хочешь, чтобы я поверил, будто дорогу охраняет один-единственный часовой? А что будет, если мы просто поедем дальше?
– Вас застрелят мои товарищи, – невозмутимо ответил я. – В эту самую минуту вы на прицеле их арбалетов.
– Пусть покажутся, – потребовал рыцарь, тщетно оглядывая склон в поисках убежища стрелков. Действительно, столь хорошего укрытия, как мой камень, поблизости больше не было. Хотя в горах, да еще в плохую погоду, можно чуть не в упор смотреть на какую-нибудь щель и не видеть ее.
– Только после того, как назовете пароль, – стоял на своем я. – Мы не выдаем наши позиции неизвестно кому.
– Тогда сперва назови отзыв.
Я мог бы продолжать спорить, что отзыв – на то и отзыв, что говорится после пароля, но уже понял, что идея узнать пароль самым простым способом провалилась.
– Ладно, – сказал я, выходя из-за камня на дорогу прямо перед мордами коней, – попробуем по-другому.
С этими словами я поднял огнебой и застрелил правого дружинника. Лошади испуганно попятились. Оставшиеся в живых люди схватились за рукоятки мечей. Но я уже быстро переводил огнебой с одного на второго.
– Уберите руки от оружия. Все равно не успеете.
Они повиновались. Дружинник – поспешно, словно собственный меч обжег ему руку, рыцарь – подчеркнуто медленно.
– Тот, кто первым скажет пароль, останется в живых, – соврал я.
Несколько мгновений молчали оба, а затем простолюдин, переводивший взгляд со своего сеньора на мое оружие, торопливо выпалил:
– Сосна!
Признаться, я ожидал чего-нибудь более пафосного. Впрочем, при грамотно организованной караульной службе пароли меняют регулярно, пафосных лозунгов тут не напасешься. А Лоис, похоже, все же не такой рохля, каким его все считали… или дело не в нем, а просто организацией обороны ведает кто-то из опытных офицеров?