Чтение онлайн

Я заметил, что старуха что-то сжимает в костлявом кулаке.

– Что там? – грозно спросил я.

Она вздрогнула и попыталась спрятать кулак за спину.

– Руку отрублю!!! – рявкнул я.

Людоедка испуганно разжала пальцы. На землю выпал предмет, похожий на длинную свистульку.

– Я знаю, что это, – сказала Эвьет. – Специальный охотничий свисток. У моего отца был такой. Он издает такой тонкий звук, что его слышат только собаки.

Вот, значит, каким образом она сообщала своре, что кушать подано, не привлекая внимания гостей.

– Отзови их, – приказал я старухе, подталкивая свисток к ней ногой. – Ну?! Сделай

так, чтобы они убрались!

– Н-не могу, добрый господин! – проблеяла та. – Только позвать могу… а уходят они сами, как наедятся… Правду говорю, как бог свят! – взвизгнула она, когда я приставил острие меча ей к горлу.

– Позволь я сама ее убью, – спокойно попросила Эвьет.

– Что? – переспросил я, несколько сбитый спокойствием ее тона.

– Она пыталась убить нас, убила других и, если ее пощадить, будет убивать еще. Она заслуживает смерти с любой точки зрения. Но ты сам говорил, что казнимого преступника стоит использовать, как учебное пособие. Вот я и хочу потренироваться, – все так же ровно пояснила она.

– Гм… логично, – согласился я, хотя идея мне не понравилась. Я и сам не собирался оставлять каргу в живых, но мне не хотелось, чтобы Эвьет пачкала руки подобными делами. – Но она мало похожа на Карла. Справиться с ним, окажись он даже без охраны, оружия и доспехов, далеко не так легко.

– Какая-никакая, а практика, – пожала плечами баронесса. – Так каким образом это лучше сделать?

Старуха слушала наш разговор, совсем оцепенев от страха – и вдруг вскинула палец с обломанным ногтем, указывая куда-то за наши спины и вверх, и завопила:

– Пожар!

В первый миг я подумал, что это лишь жалкая уловка с целью оттянуть возмездие. Но уже в следующее мгновение понял то, что в более спокойной обстановке, конечно, заметил бы сразу: на моем мече больше не было горящей тряпки. Очевидно, она слетела, когда я отбивался от последней собаки, и осталась наверху. Я обернулся и увидел, что сквозь щель люка уже просачивается дым.

– Следи за ней, – бросил я Эвьет, быстро взбегая по лестнице. Осторожно приподняв мечом крышку люка – в другой руке у меня по-прежнему был факел – я выглянул. Лицо сразу обдало жаром, а в горле запершило от дыма. Собак на кухне, конечно, уже не было. Но пламя, быстро распространявшееся по сухим доскам пола, уже отрезало нас от двери. Прорываться бегом через огонь? Я бы рискнул, но Эвьет для этого слишком легко одета. Да и у меня имеется при себе кое-что, чему попадать в огонь противопоказано.

В тот же миг я вспомнил о ведре с водой, которое сам же принес на кухню. Для того, чтобы потушить пожар, одного ведра, пожалуй, уже не хватит – но временный коридор обеспечить себе таким образом можно. Правда, и для того, чтобы добраться до ведра, теперь уже придется шагнуть через пламя…

Я опустил крышку люка и сбежал вниз.

– Эй, ты! – ткнул я мечом старуху. – Вставай и лезь наверх. Справа от люка – ведро с водой. Возьмешь его и пойдешь к выходу, заливая огонь на полу. Все сразу не выливай, там в три-четыре приема плеснуть надо.

– Охх… да как же я… тяжелое ж…

– Быстро, если не хочешь сгореть заживо!

Охая и причитая, людоедка полезла вверх по лестнице – вполне, впрочем, шустро, ибо сразу же за ней шел я, подгоняя ее мечом. Эвьет замыкала процессию; свой факел она, по моему совету, бросила на земляной пол.

Увидев, что путь к ведру лежит через огонь, старуха испуганно крякнула

и попыталась попятиться. Но я от души ткнул ее горящим факелом в зад, и она с воплем устремилась в нужном направлении. От моего тычка ее юбка не загорелась, но, когда она пробежала через пламя, подол занялся. Не переставая кричать, старуха с молодой прытью схватила ведро и щедро плеснула на пол. На месте огня с шипением поднялся пар.

Я отшвырнул свой факел в противоложную выходу сторону и, присев, скомандовал Эвьет: "Цепляйся за меня!" Она и сама понимала, что по только что горевшим доскам лучше не бегать босиком, так что без возражений обхватила меня сзади на шею и плечи, а я, в свою очередь, подхватил ее под коленки. В таком виде мы выскочили из люка. Сквозь пар и дым я видел старуху, бегущую к выходу и плещущую из ведра себе под ноги. Затем она отшвырнула пустое ведро и выбежала на крыльцо. Я выскочил следом и пробежал еще несколько шагов, кашляя от дыма, пока не почувствовал, что снова могу нормально дышать.

В разных местах двора валялось полдюжины собак с разбитыми головами и переломленными хребтами. Некоторые из них еще тоненько скулили. Те их сородичи, которым повезло больше, очевидно, предпочли убраться восвояси – и от пожара, и от копыт Верного. Самого коня, однако, тоже нигде не было видно. Я спустил Эвьет на землю, и она, едва протерев слезящиеся от дыма глаза, сняла с плеча арбалет. Быстро оглядевшись по сторонам, она взяла на прицел старуху, которая продолжала бежать в горящей юбке.

В следующий миг людоедка повалилась лицом в пыль. Но звука спускаемой тетивы не было. Я перевел взгляд на арбалет – тот оставался взведенным, да и из тела не торчало никакой стрелы, которая указала бы на другого стрелка. Мы поспешно подошли к застывшей неподвижно фигуре. Я перевернул ее сапогом, частично сбив при этом пламя, но полностью юбка все же не погасла. Однако пока это означало не более чем ожоги на ногах. Я присел рядом, поискал пульс на дряблой шее, оттянул морщинистые веки, открывая расширившиеся зрачки закатившихся глаз. Можно было еще поднести отполированную сталь к ее носу, дабы убедиться в отсутствии влаги от дыхания, но и так все было ясно.

– Мертва, – констатировал я, поднимаясь.

– Притворяется, – неуверенно возразила Эвьет.

– Нет, точно мертва. Видимо, физическое и нервное перенапряжение ее прикончили.

Я объяснил Эвелине, по каким признакам можно отличить смерть от притворства или обморока, и мы пошли прочь от трупа, предоставив вновь разгоравшемуся огню делать свое дело.

Эвьет с неудовольствием посмотрела на свои перепачканные собачьей кровью ступни и пошла мыть их в корыте у колодца, где еще оставалась вода. Я тем временем рассматривал в пыли следы битвы Верного с псами. Отпечатки подкованных копыт вели за ограду, как и следы собачьих лап, но ускакал ли конь, преследуемый сворой, или, напротив, покинул двор уже после собак?

– Они за ним не гнались, – уверенно заявила Эвелина, присоединяясь ко мне. – Но он, похоже, прихрамывает на правую заднюю ногу. А вот один из псов точно ускакал отсюда на трех лапах.

Мы вышли на улицу, по-прежнему держа оружие наготове. Собак не оказалось и здесь. Следы копыт вели прочь из села в сторону, противоположную той, откуда мы приехали.

– Верный! – громко позвал я, не особо надеясь, что конь уже выучил свое имя. Впрочем, мой голос он все же должен был знать. – Вер-ны-ый!