Предатель
Шрифт:
Пленный, он же Предатель, сидел в центре комнаты, привязанный к стулу веревками. Напротив него, попыхивая толстенной сигарой, стоял багроволицый Клайп, и тут же на длинной некрашенной лавке восседала пара капитанских помощников. Ларсен давно знал обоих, а вот мордоворот в бушлате и белых, кокетливо закатанных валенках, спиной прислонившийся к печке и с ухмылкой поплевывающей себе под ноги, ему сразу не приглянулся.
– Кто это, Клайп?
Капитан обернулся.
– А, Ларсен, заходи, бродяга! Всегда рад... Ты про кого?
– Да вот про этого, что у стенки харкает.
Мордоворот, набычившись,
– Свой, Ларсен, не наезжай. Полковая разведка. Они мне этого субчика и достали.
– А могли, между прочим, и в штаб отвести, - обиженно добавил мордоворот.
– Точно! Но привели ко мне. Потому что знают: за мной не заржавеет.
Ларсен уселся на скамейку.
– Хорошо. Только пусть не плюется. Терпеть не могу, когда так вот на полы пакостят.
– Задира ты, - добродушно пробасил Клайп.
– Попробуй лучше сигар. Вон коробка стоит. Пока еще полная.
– Ого! Откуда такие?
– В избе у этого типа нашли. А откуда, по-моему, ясно.
– Импортные сигаретки, не иначе, - прогудел мордоворот в валенках. Там еще надпись на обороте. Гавана клиб какой-то.
– Не клиб, а клаб, - Ларсен с интересом покрутил коробку в руках, пару пузатых сигар бережно сунул во внутренний карман.
– Мда... Сигары для нас также желанный суррогат мыслей... Мерси, разумеется, и все-таки не совсем понятно, откуда он их взял? Гавана-то, похоже, тю-тю.
– В том-то и дело! Что у нас с Кубой, мы знаем. И кто там теперь хозяйничает, тоже знаем. Вот и выходит, что сигаретки нам достались интересные.
– Она ведь в изоляции находилась. То есть еще, значит, до всей этой заварухи. Так что про всю эту экзотику уже и думать забыли.
– О том и речь. Если бы где в городе нашли, а то ведь в стопроцентном захолустье!
– Кубань - это где-то на Украине...
– непонятно пробубнил мордоворот в валенках. Ларсен коротко хмыкнул, и представитель разведки немедленно стушевался.
Сергей все это время внимательно рассматривал узника. Сложив руки на груди и хмуря белесые брови, он что-то мрачно про себя прикидывал. Ларсен напротив удовлетворился одним-единственным, мельком брошенным на пленного взглядом. Зрелище было не из приятных. Бунга не придумывал, когда говорил, что над Предателем успели добросовестно поработать. Заплывшие глаза пленника превратились в узкие щелочки, кожа приняла синюшный оттенок, губы и нос безостановочно кровоточили. Разбитое человеческое лицо вообще трудно называть лицом. В данном случае существо, привязанное к стулу, уже не будило в памяти привычных человеческих образов. Облик, запомнившийся по множественным фотографиям, принадлежал кому-то иному - во всяком случае не человеку, побывавшему в лапах парней из разведроты.
– Ну как? Что-нибудь уже рассказал?
– поинтересовался Ларсен.
– Хрен там с маслом, - Клайп раздражено шевельнул массивным плечом. Да вот ребята еще перестарались, - шамкает, как столетний дед. И все про какую-то чепуху.
Один из помощников сунул Ларсену лист бумаги.
– Можете посмотреть.
– Ага...
– Ларсен взял листок в руки.
– Ого! Вот так куба-кубань!
– Читает нам выдержки из Евангелие. Что-то про Христа и про заповеди, - Клайп вздохнул.
– Сдается мне, спятил он. А если так,
– От таких экзекуций можно спятить, - Ларсен кивнул. Пробежавшись глазами по строчкам, со скукой вернул лист помощнику.
– Ерунда какая-то... Кстати, какие на его счет указания? С командованием вы, конечно, уже связывались?
– Связывались-то связывались, да что толку?
– Клайп враз потускнел, раздражено махнул рукой.
– Не до нас им теперь.
– То есть, как это не до вас?
– вмешался Сергей.
– Они что там в штабе? Совсем в спячку впали? Это же первый человек, побывавший у НИХ! Можно сказать, готовый язык! И последнему лопуху ясно, что не здесь бы его допрашивать, а в надлежащем для этого месте!
– Это каком же таком месте?
– А таком! Где и специалисты соответствующие, и детекторы лжи, и инъекции с ЛСД, если понадобится! Морду бить - дело нехитрое, а вот вкатить бы ему сыворотки откровения, да спросить умеючи - вот бы и заговорил. Все, как есть, рассказал бы!
– А я что? Я - за, - Клайп сумрачно потер ладонью тяжелую челюсть. Мы ведь так и думали поначалу. Считали, что там, в центре, в момент заинтересуются, людишек подошлют сведущих, похвалят, само собой, а на деле оказалось иначе. Утром сообщили им, как положено, а через часок приказ прилетел - допросить и в расход.
– Вот как?
– Ларсен взглянул на пленного и поморщился.
– Мда... Перспективка!
– И не говори, - Клайп яростно принялся расчесывать кулак. Спустя минуту, задумчиво скосил на него глаза. Кулак был огромен и красен. Самый настоящий мужицкий кулак...
Ларсен закинул ногу на ногу, уютно покачал носком сапога.
– А может, они правы? Я о командовании? Что он в самом деле может знать? Количество рогов у пришельцев и количество перьев? А если он их и не видел даже? Эти друзья тоже ведь не пальцем деланные. Наверное, десять раз подумали, прежде чем выйти с ним на связь. Да и стали бы они его отпускать, если бы он что-нибудь знал?
Клайп что-то закряхтел себе под нос. По всей видимости, он и сам предполагал подобное. Ларсен тем временем продолжал:
– А если он даже и начнет что-нибудь рассказывать, так вы все равно ничего не поймете. У него же во рту каша из зубов!
Один из помощников поспешно возразил.
– Да нет... Разобрать в общем можно. Другое дело, что говорит он не о том, о чем хотелось бы. Спрашиваем, к примеру, о пучковом оружии, а он нам о мучениках талдычит. Интересуемся "плугом", а в результате то же самое. И не понять, то ли насмехается, то ли и впрямь спятил.
– Само собой, насмехается!
– неожиданно вспылил Сергей.
– Он же не идиот, знает, что ему светит. Вот и играет в дурочку!
– Вполне возможно, - Клайп мрачновато кивнул. Чуть поколебавшись, шагнул к пленнику и, склонившись над ним, с натугой заорал прямо в распухшее, бесчувственное лицо.
– Ты их видел, мразь?.. Хоть одного?.. Какие они из себя? Можно ли их убить пулей или газом?
В горле у Предателя заклокотало, под носом вздулся и лопнул багровый пузырь. Он силился что-то сказать, но у него ничего не получалось. На секунду Ларсену показалось, что из-под синюшного цвета век черным дрогнувшим блеском сверкнул вполне осмысленный взгляд. Сидящий на стуле неловко покачнулся.