Поймать Уинтер
Шрифт:
Когда я оборачиваюсь, Рико стоит, скрестив руки на груди, и выразительно закатывает глаза.
— Теперь, когда ты закончил, не мог бы ты мне помочь? — Нетерпеливо спрашивает он.
Я усмехаюсь и иду ему навстречу. Одно лишь ощущение того, что Уинтер прижимается ко мне, успокаивает мою тревогу. Её так сложно понять, и иногда мне кажется, что я могу её потерять. Но то, как она мне подчиняется, как её тело так охотно отвечает на мои ухаживания, всегда убеждает меня в том, что она моя, независимо от того, готова она признать этот факт или нет.
Я весь день отвлекаюсь на то, как мы с Марком ездим по домам, где есть большие столы,
Воздух свежий и прохладный, небо затянуто облаками — типичный осенний день на Восточном побережье, идеально подходящий для создания праздничного настроения в День благодарения. Когда мы заходим в дом, он наполняется насыщенным ароматом чеснока, розмарина и тимьяна.
Я подмигиваю Уинтер, когда она несёт к столам большую миску с картофельным пюре. На её лице появляется улыбка, которая стирает с него рассеянное выражение, которое было там несколько мгновений назад.
В зале царит суматоха: люди накрывают на стол, болтают, стоя у барной стойки, и разливают напитки. Сегодня царит беспорядок, пока дорабатываются последние детали постановки.
Время не объявляется, но кажется, что все знают распорядок дня, и участники собираются вместе, ища места рядом со своими семьями, чтобы сесть за столы. Уинтер смотрит на меня, наблюдая за перемещениями в зале, и я кивком головы показываю, что она должна присоединиться ко мне за столом с Марком и Старлой. Рико и дядя садятся слева от меня, а Уинтер — справа.
Тёплый смех наполняет комнату, когда все рассаживаются по местам. Затем Марк встаёт во главе стола.
— Спасибо всем за то, что пришли сегодня на празднование Дня Благодарения. Сегодня я хочу выразить свою благодарность за вашу преданность, упорный труд и верность этому клубу на протяжении всего года. Я знаю, что наша работа порой бывает изнурительной, — при этих словах по залу прокатился шёпот, на устах у людей были имена наших недавно погибших товарищей, и Уинтер обвела взглядом лица членов клуба, её взгляд был одновременно понимающим и проницательным, — но мы — семья. Вместе мы переживём этот переходный период при новом режиме и станем сильнее, чем когда-либо. — Марк поднимает бутылку пива, и все поднимают свои бокалы, провозглашая тост. — За семью, процветающее будущее и бесконечные открытые дороги под нашими колёсами. Счастливого Дня Благодарения.
Раздаются радостные возгласы, и мы с Уинтер чокаемся бокалами, прежде чем произнести тост.
— Счастливого Дня Благодарения, — шепчу я ей, беря её за руку под столом и сжимая её нежные пальчики.
Она мило улыбается в ответ, и у меня в груди что-то ёкает.
— С Днём Благодарения, Габриэль.
— Тебе понравились сегодняшние приготовления? — Спрашиваю я, надеясь, что да.
Она кивает, поджимая губы, и я думаю, не скрывает ли она что-то от меня? Затем люди начинают передавать блюда по кругу, прежде чем отправить их следующему гостю.
— Было забавно наблюдать, как ты таскаешь все эти большие, тяжёлые предметы, — признается она с застенчивой улыбкой.
Я мрачно усмехаюсь, приподнимая бровь.
— О, да? Я думал, ты усердно работала на кухне. Как тебе удалось разглядеть, как я таскаю вещи?
Румянец заливает её щёки, когда она
откусывает маленький кусочек запеканки из зелёной фасоли.— Возможно, я услышала, как подъехал грузовик, и подкралась к кухонной двери, чтобы подсмотреть, — признаётся она, кивая в сторону маленького круглого окошка в распашной двери.
— Ах ты лентяйка! Ты заставила меня думать, что усердно трудишься, а на самом деле просто использовала это как предлог, чтобы поглазеть на меня, — дразню я.
— Эй, не смей обвинять меня в лени. Я перемяла каждую картофелину в этой комнате, большое тебе спасибо за это!
Я пробую ложку картофельного пюре, политого коричневым соусом, и довольно вздыхаю.
— Идеальное пюре, — признаюсь я.
— Правда? — Её глаза загораются, как будто она боялась, что испортит блюдо. — Кажется, я впервые готовила картофельное пюре, так что я рада, что не испортила праздник.
Я улыбаюсь.
— Это невозможно. Но должен признать, для новичка твои навыки просто великолепны. Я ставлю тебе высший балл.
Уинтер краснеет ещё сильнее и опускает взгляд в тарелку, ковыряя вилкой жареную индейку.
— Спасибо.
— Я знаю, ты скептически относишься к жареной индейке, но тебе действительно стоит попробовать. Это будет лучшая индейка, которую ты когда-либо ела. — Я подозреваю, что именно поэтому у неё глаза на лоб полезли, когда я упомянул об этом сегодня утром. Наверное, она привыкла к изысканным жареным индейкам, которых прислуга в её особняке готовит идеально. Надеюсь, птица оправдает мои ожидания.
Она с сомнением смотрит на меня, но отрезает небольшой кусочек вилкой и аккуратно кладёт его в рот, жуя так, словно пробует мясо на вкус, как настоящий ценитель. Её глаза медленно закрываются, а плечи опускаются.
— Да, хорошо, ты прав. Это невероятно нежное и ароматное блюдо.
На моём лице расплывается улыбка.
— Спасибо. Я сам приготовил.
Она приподнимает брови.
— Именно эту?
— О да. Именно эту. Секретный ингредиент — пиво, — таинственно шепчу я, поднимая бутылку.
— Ты шутишь?
Усмехнувшись в ответ на её полное недоверие, я качаю головой.
— Клянусь всем сердцем.
На лице Уинтер появляется улыбка, которая делает её ещё более очаровательной, чем обычно. Она возвращается к своей тарелке и принимается за еду с ещё большим энтузиазмом, чем раньше. Пока мы поглощаем больше еды, чем может осилить один человек, за столом звучит лёгкая и весёлая болтовня. Однако я замечаю, что за дальним столиком собралась более угрюмая компания женщин, а их мужья, парни и отцы почему-то отсутствуют.
— Я просто скучаю по Порки, — всхлипывает одна из женщин, и по её щеке катится слеза.
Нейл сидит напротив меня, его вилка наполовину опущена в тарелку, а челюсть отвисла, хотя губы остаются сомкнутыми. Я ещё раз бросаю взгляд на противоположный конец стола и вижу, как Имоджен, молодая мать, сидящая рядом с ней, торжественно поглаживает её по плечу. Это жена Мака, и у меня внутри всё сжимается от осознания того, что я — причина смерти её мужа, а она осталась матерью-одиночкой.
Я смотрю на Марка, который, кажется, услышал тихий разговор и напрягся, но не отрывает взгляда от своей тарелки. После короткой паузы он снова начинает есть. Затем мой взгляд скользит от Старлы к Уинтер, которая сидит между нами. Её взгляд прикован к скорбящим жёнам за дальним столом, к тому, как их утрата влияет на всех в зале.