После взрыва
Шрифт:
– Да, точно. Сколько всего тележек было?
– Десять и столько же носилок.
– Ну, точно, пару сотен трупов набралось. В общем, надолго они запасы пополнили...
– И на сколько этого хватит?
– Месяца на три точно. Может даже больше.
– Охренеть, тысяча человек на три месяца. Интересно, скольких людей они уже отправили на тот свет?
– вопрос был риторическим. Сергея просто поразили масштабы жестокости этих дикарей. С каждой секундой пребывания в этом месте все сильнее становилась в нем злоба. Он уже сейчас готов был убивать этих животных. Хотя нет, не животных. Даже самый свирепый хищник так не поступает. Это действительно
– Много их вообще?
– поинтересовался Ашот.
– Именно бойцов тысячи четыре-пять, - ответил Игорь.
– Вместе с женщинами и детьми примерно тысяч двенадцать наберется.
– Охренеть, и как с такими тягаться?
– Андрей впервые слышал о таком многочисленном племени.
– Никак. Никто из нас точно не знал об их существовании. Только слухи доходили, которым старались не верить. Выходит, зря. Так можно было бы попробовать объединиться и дать отпор. Но появление варваров для всех захваченных было неожиданностью.
– Известно хоть что-то о том, откуда они вообще взялись?
– спросил Сергей.
– Вообще ничего. С пленными они не разговаривают. Мы лишь иногда слышим треп наших караульных. Но из обрывков фраз полную картину сложить не удалось.
– Как они кочуют при таком-то населении? Это же сколько всего нужно перевезти, - удивился Ашот.
– Как мы поняли, они сначала разоряют все лагеря вокруг себя. Потом засылают разведчиков в разные стороны и переезжают туда, где удалось найти скопление лагерей на относительно небольшом друг от друга расстоянии. Предварительно отправляют ударный отряд для захвата приглянувшегося поселка, который и станет для них временным домом, а потом перевозят женщин, детей и весь свой скарб.
– Мда, словно саранча, - Сергей не переставал удивляться столь безграничной жестокости. Оказывается, не у всего есть предел.
– То есть их отпрыски с первых дней жизни приучаются к тому, что жрать себе подобных это нормально. Они растут с извращенными понятиями о добре и зле, о морали в целом.
– О чем ты говоришь..., - Игорь скептически хмыкнул.
– Здесь ни о какой морали и речи быть не может. И женщин я их видел. Они такие же жестокие, как и мужья.
День подходил к концу. Командир не мог понять, отчего устал больше - от восьми дней толкания брички или от переживаний по поводу информации, которую получил только что.
В скорости в клетку вошли караульные. Сначала они собрали миски, а затем напоили пленных водой из принесенного ведра. Кружка была всего одна, поэтому мужчины пили по очереди. Командир сначала пропустил своих ребят, а потом сам с удовольствием выпил три кружки. К счастью, в лагере захватчиков не было ограничений на воду, поэтому караульные не возражали. И как только дверь за выродками закрылась, Сергей моментально провалился в сон.
На часах было половина десятого утра. Кстати, почему, интересно, никто из караульных так и не забрал его часы? Неужели они не представляют для них никакой ценности? В мире, где практически все устройства, даже самые маленькие, почти полностью уничтожены, любая такая вещь считается на вес золота. Вернее, так раньше говорили. До взрыва. Сейчас само золото не имело никакого значения. А механические часы, неважно ручные или в виде будильника, могли стать даже причиной нападения и убийства.
Но не здесь. Лагерь людоедов вообще был странным. Вернее
странным казалось то, как ведут себя караульные по отношению к пленным. Они наведывались шесть раз в день в строго отведенное время. Эта пунктуальность удивляла, так как ни у кого из них часов не было. По крайней мере, ручных. Сначала приносили завтрак, а через время воду. Затем следовал обед и опять водопой. Ну и под вечер пленным давали ужин и снова напиться. Естественно, меню не менялось - это по-прежнему был суп из человеческого мяса.Командир уже третий день отказывался от пищи, принимая только воду. Вместе с ним диету держали и его подопечные. Физическое состояние разведчиков заметно ухудшалось. Из последних сил они пытались шутить и улыбаться. Но с каждым часом, даже не днем, это давалось все труднее.
Свои порции они отдавали остальным пленникам, которые периодически начинали уговаривать ребят все же принять пищу.
– Ты сам не ешь и своим ребятам не даешь, - корил командира Кирилл Валерьевич.
– Почему не даю? Я им не запрещаю. Ну а то, что сам не ем, так это мой личный выбор, - парировал Сергей.
– Они на тебя смотрят и поэтому не едят. Так бы уже давно начали. Я же вижу, что им очень тяжело переносить голод. Да и ты не железный. Чего ты хочешь добиться, умереть голодной смертью, чтобы тебя как коровью тушу разделали на части и скормили нам?
Сергей опустил голову, а потом и вовсе отвернулся, показывая, что не намерен продолжать этот разговор.
– Я не буду это есть, - буркнул он, не оборачиваясь.
– Но другим не запрещаю.
Чувство голода за эти три дня притупилось практически до нуля. Еще до взрыва он читал в книге, что сильно хочется есть только первые шесть-восемь часов. Потом голод вообще перестает ощущаться. К тому же, пить дают в неограниченном количестве, так что еще какое-то время можно протянуть. Может, дня три или четыре.
Но что потом? Сил с каждым днем становится все меньше. Сергей уже очень явно ощущал, что слабеет. Дальше будет еще хуже. Да и вообще, надо что-то предпринимать, ибо время идет. Как там в нашем поселке с источником, осталась ли вода? Нужно продолжать путь.
Внезапно за стеной кто-то негромко заскулил. Ашот моментально оживился и подполз к тому месту.
– Шарик, это ты?
– на глаза разведчика навернулись слезы.
В ответ пес заскулил еще громче, давая понять, что это действительно он.
– Я уже думал, что его тоже поймали. Живой наш друг.
– Мы когда на территорию выродков зашли, его уже с нами не было, - вспомнил Андрей.
– Видимо, он сбежал, а потом потихоньку в лагерь прошмыгнул и нашел нас.
– Настоящий друг! Шарик, дружище, ты не жди нас... Мы тут похоже застряли, - Ашот расплакался, поглаживая рукой стенку клетки в том месте, где предположительно находилась собака, которая стала скулить еще громче.
– Мы уже не сможем пойти домой, и взять тебя с собой... Скоро нас самих сожрут, как тех ящериц.
Парень свернулся в клубок и неслышно зарыдал. Лишь подергивание плечей говорило о том, что он плачет. Андрей подполз к другу и обнял его. Глядя на все это, у командира тоже на глаза навернулись слезы. Его ребята уже на грани. Еще немного и они сломаются, падут духом, и тогда о продолжении пути уже не может быть и речи. Надо что-то делать.
Старший подполз к подопечным и обнял обоих. Женька последовал его примеру. Остальные заключенные опустили головы.
– Пацаны, мы выберемся отсюда!
– Сергей пытался найти слова, чтобы подбодрить ребят.
– Я вам слово даю!