Чтение онлайн

— Сулейман сказал, что они разводят верблюдов и лошадей, а когда совсем прижимает, занимаются разбоями и грабежами.

— Добрые люди, — хмуро сказал я и опять поймал недовольный взгляд Изюма, — эй, Оултер, мне кажется, что верблюд меня ненавидит.

— С чего ты взял?

— Он всё время на меня косится.

Позвав Сулеймана, Хат показал на меня пальцем и что-то спросил. Бедуин заулыбался и громко затараторил на своём каркающем языке, вызвав смех других погонщиков. Придав своему лицу надменное выражение, я стал смотреть на горизонт. Хохот вокруг меня не стихал, но я постарался абстрагироваться от происходящего веселья. Ненавижу, когда надо

мной смеются, а я при этом ни черта не понимаю. В такие моменты моё самолюбие начинает шипеть и плавиться.

Когда глупые бомжи пустыни перестали ржать, я поинтересовался у Оултера.

— Ну и что сказал Сулейман?

— Дело в том, Теди, что Изюм очень добрый верблюд, и им кажется, что он в тебя влюбился.

— А мне кажется, что кое-кому надо побриться и помыться. Чувствуешь, как воняет от этих бедуинов? Они смердят как общественный туалет в Центральном парке, но я ведь не поднимаю их на смех.

— Ты слишком болезненно реагируешь на шутки в свой адрес, — сказала Анату, мягко улыбаясь.

— Ну да, конечно, один я здесь кретин! — вспылил я и, хлопнув ногами в бока Изюма, умчался вперёд.

Вскоре солнце опустилось, скрывшись за появившимися на горизонте горами. Но наш караван не останавливался пока мы не добрались до небольшого болотистого пруда, возле которого находился древний на вид колодец.

Там мы спешились, и меня наконец-то сняли с верблюда. Я натёр себе всё что мог и поэтому, зайдя по колено в пруд, стал приходить в чувство. Простояв так десять минут, я почувствовал, что сзади кто-то стоит. Обернувшись, я увидел Анату протягивающую мне флягу с водой. Жадно присосавшись к горлышку, я выпил её до дна, но жажда меня не покинула.

— Когда выйдешь из воды, смажь натёртые места этим маслом, — сказала Анату, протягивая мне маленький сосуд.

— Что это? — спросил я, забирая бутылочку.

— Бедуины дали нам это средство, оно снимет боль и позволит коже быстрее восстановиться.

— Спасибо им, видимо они не такие уж и придурки! — сказал я, выбираясь из воды.

Усевшись в сторонке, я снял брюки и ужаснулся: кожа на внутренних сторонах бёдер была покрыта мозолями, прикусив губу, я аккуратно смазал повреждённые участки тела бедуинским маслом. Как ни странно, боль вправду стала уходить, и я блаженно закрыл глаза. Вскоре хорошее настроение вернулось ко мне. Что и говорить, я впервые оказался в пустыне, покатался на верблюде, пообщался с бедуинами, кстати, надо им рассказать о пользе принятия ванны и подарить шампунь... И потом, такого чистого звёздного неба я ещё никогда не видел.

Бедуины, сгрудившись возле костра, готовили чай, Хат, легко влившись в их коллектив, помогал им в этом, принося засохший кустарник для растопки. Я поискал глазами Анату, но она куда-то испарилась; что же, у женщин должны быть свои женские дела. Подойдя к верблюдам, я отыскал Изюма и снял с него свой спецкостюм и подаренное мне Сулейманом тёплое одеяло. Бросив его на землю в десяти метрах от костра и соорудив из спецкостюма некое подобие подушки, я задремал. Не знаю, сколько я провалялся, но проснулся оттого, что меня кто-то целует в губы.

— Я знаю, что ты этого тоже хочешь, — прошептал я, притягивая её к себе и открывая глаза.

Огромный слюнявый язык Изюма опустился на моё лицо. Я громко закричал, отпихивая от себя верблюжью голову.

— Ты не верблюд, ты извращенец! — вскочив на ноги, орал я. — Твой прошлый хозяин был зоофилом, но я не такой! Ты слышишь меня, Изюм?! Отвали от меня, найди себе верблюдицу и целуйся с ней.

Его

огромные глаза с восхищением уставились на меня. Несмотря на всю мою любвеобильность, в близкие отношения с верблюдами я вступать не собирался, поэтому с размаху заехал Изюму в нос кулаком. Издавая обиженные звуки, он ушёл обратно к стойлу, а я направился к костру.

Бедуины о чём-то болтали, Хат спал. Мне вручили горячую пиалу с чаем, лепёшку и посадили у костра рядом с Анату.

— Где ты была? — поинтересовался я, отхлёбывая чай.

— Гуляла, — неопределенно ответила девушка.

— Не хочешь рассказывать?

— Позже, допивай свой чай, а потом прогуляемся.

— В другой ситуации я бы обрадовался предложению девушки прогуляться. Мы бы сходили в маленький уютный ресторан, выпили чего-нибудь, а потом поехали ко мне. Но где тут можно гулять? Бродить по песку, рискуя наступить на что-нибудь ядовитое и опасное?

— Ты циник, — раздражённо ответила Анату. — Я уже жалею, что мы выбрали тебя.

— Выбрали меня? — удивился я. — Вот это уже интересно... Не расскажешь, как происходили выборы? Межгалактический совет провёл лотерею, или это был конкурс «Самый умный человек Земли»?

— Ты ужасен, поэтому тебя и не любят женщины!

— Не любят? — задумчиво сказал я, отставляя пустую пиалу. — Да меня все любят, даже верблюд Изюм. Но ты уходишь от ответа. Мы говорили о выборе, не так ли? Может расскажешь, мисс богиня с Гайены, мисс Высший Разум, кто меня выбрал и почему?

— Твой сарказм — признак твоей ограниченности! — вскакивая на ноги, крикнула Анату.

— Попытка меня подавить не удалась, — вскакивая следом, сказал я, — и теперь ты недовольна! Не нравится, что нашёлся единственный мужчина, на которого не действует твой космический шарм?

— Да плевать я на тебя хотела! — крикнула Анату и, развернувшись ко мне спиной, ушла в темноту.

— Ну и вали! — крикнул я, кидая ей вслед кусок лепёшки.

Подняв с земли одеяло, я пошёл в противоположную сторону, успев заметить изумлённые лица бедуинов, бесспорно, они были на стороне Анату. Естественно, пустынных жителей она быстро подавила своей энергетикой, но я не такой. Я — Теди Вачёвский, и этим всё сказано!

Значит меня выбрали. Интересно только: как и зачем? Я простой журналист, ну конечно очень талантливый и перспективный, но какая польза от этого Хату и Анату? Хотя, с другой стороны, то, что я им нужен — это бесспорный факт, иначе они давно бы сделали ноги.

В принципе, всё, что случилось со мной за последний месяц, — удивительная полоса удачных совпадений. Конечно, это не умаляет и моих личных заслуг, но слишком уж всё гладко складывалось. Одурачить одного человека легко, десяток — сложнее, но я то обманул куда больше. Я оставил с носом ВМФ Соединённых штатов Америки, целую группу учёных и даже президента, хоть он и редкостный болван. Значит ли это, что мне помогали? Вполне возможно. Но это всё гипотезы, а мне нужны факты!

Наступив на гордость, я пошёл искать Анату. Обойдя лагерь несколько раз, я наткнулся на неё, лежащую на земле и смотрящую в небо.

— Ищешь куда бы улететь? — не удержался от укола я.

— Мерзавец! — ответила Анату продолжая смотреть в одну точку.

— Ладно, извини, — сказал я присаживаясь рядом. — Я тут подумал и решил, что ты можешь быть права, и я действительно оказался вовлечён во всю эту историю не случайно.

— Конечно, великий журналист Вачевский был избран межгалактическим советом! — парадируя мои интонации, сказала девушка.