Чтение онлайн

— Смотри, там кто-то идёт! — хлопая меня по спине, крикнул Оултер.

Метрах в ста от трассы неспешно двигался караван, состоящий из пятнадцати верблюдов и семерых погонщиков.

— Эй! — заорал я, но тут же сообразил, что коренные жители пустыни вряд ли знают английский, — Хат, скажи им, чтобы они остановились.

Оултер побежал за караваном, крича что-то на непонятном языке. Погонщики остановились. Обрадовано постучав по крыше джипа, я сказал:

— Пойдём, Анату, кажется, нам начинает везти.

Выбравшись из машины девушка пошла в сторону каравана не говоря ни слова;

видимо обиделась на меня. Я почувствовал приступ стыда, но задавил его на корню. Надо думать головой, когда едешь в пустыню, да ещё не одна, а с компанией. Всё подгоняла и торопила, даже поспать не дала. Вот и пусть теперь страдает. Женщины — это прекрасная глупость! Красота убивает в них логику. Окончательно убедив свою совесть в том, что ничего страшного не произошло, я быстрым шагом пошёл в сторону вьючных животных и их погонщиков.

— Ну что, договорился? — спросил я у Оултера.

— Договорился, они довезут нас до ближайшего города за десять тысяч долларов.

— Что? За сколько? — опешил я. — Да пошли они в жопу! За такие бабки я пешком дойду.

— Они сказали, что до ближайшего города пятьдесят километров.

Я задумался. Топать по пустыне так далеко я не хотел, но и денег у меня оставалось не так уж много.

— Нам не нужно в город, нам нужно к развалинам древнего храма, — сказала Анату, — это в двух сотнях километров отсюда на юго-запад.

— Охренеть! — выразил я недовольство. — Сколько же они запросят туда?

— Столько же, потому что это им по дороге.

Хат, в это время о чём-то говоривший с погонщиками, обернулся к нам.

— Они спрашивают, сколько ты хочешь за свою женщину?

— За какую женщину? — не понял я.

— За Анату, естественно, — ответил Хат.

— А она что — моя вещь, чтобы её продавать каким-то немытым арабам? — возмутился я. — Может быть, Теди Вачёвский хам и развратник, но он не законченный говнюк, торгующий женщинами!

Я отметил, что после этих слов Анату скользнула по мне глазами, и взгляд её заметно потеплел. Вот так просто у женщин всё устроено. Обида из-за пустяка переходит в симпатию из-за ещё большего пустяка. Слово ранит, слово лечит.

— Он предлагает за неё двести верблюдов! — сообщил Хат.

— А это много в деньгах? — на всякий случай уточнил я.

— Он говорит, что это несколько итальянских спортивных машин.

Мне пришла в голову мысль, что на пенсии неплохо бы устроить торговлю женщинами в Северной Африке, тем более, что торговлю наркотиками я уже освоил.

— Мой ответ — решительное нет! — сказал я, обнимая нашу дылду Анату за плечо.

Арабы стали кричать и размахивать руками.

— Он расстроен, — сообщил Хат, — хочет застрелить тебя, Теди, но друзья его отговаривают.

Кошмар какой-то, даже в краю наркомафии я чувствовал себя лучше. А здесь — то малохольные русские туристы, то кровожадные жители песков: сплошные опасности и никакой связи с военными. Я вспомнил о пистолете, оставшемся в спецкостюме, и начал отступать к машине.

— Весёлые люди! — широко улыбаясь, сказал Хат. — Они отговорили его тебя убивать, и теперь просто хотят тебя кастрировать. Это видимо больно, судя по тому как они радуются.

Анату подбежала

к арабам и что-то быстро стала говорить на их тарабарском языке. Смысла слов я не понял, но лицо у девушки было очень свирепое и от того прекрасное.

Выслушав Анату, погонщики стали смотреть на меня с откровенным ужасом, и видимо забыли о своих садистских планах на мой счёт.

— Что ты им сказала? — поинтересовался я.

— Я сказала, что ты заместитель президента США и находишься здесь с военной миссией, и если они попробуют что-то с тобой сделать, на них сбросят много бомб.

— Они что, поверили в эту чушь? — удивился я.

— Конечно, ведь я подавляю мужчин. Забыл? — ехидно сказала Анату.

— А ты соображаешь, — похвалил её я, — видимо, ты особенная женщина.

— Видимо, — кивнула она. — Иди за вещами, они подвезут нас до того места, куда нам нужно.

Забрав из машины наши вещи, я вернулся к каравану. Хат и Анату уже взобрались на верблюдов и теперь смотрели на меня сверху вниз. Кинув Хату его спецкостюм, я подошёл к приготовленному для меня верблюду. То т почему-то лежал на песке и кидал на меня косые взгляды, а араб, державший его за поводок из плотной кожи, тоже смотрел недобро.

— Злые какие! — пробормотал я, забираясь на спину горбатого «корабля пустыни».

— Изюм! — внезапно заорал погонщик.

— Чего ты орешь?! Сам ты изюм! Козёл! — обиделся я. — Американские войска, бомбы, бух-бух! Смотри у меня…

— Изюм! — повторил араб, протягивая мне поводья.

— Чего он орёт? — спросил я Оултера.

Перебросившись с погонщиком парой фраз, Хат ответил:

— Он говорит тебе, что твоего верблюда зовут Изюм! Это хороший верблюд, очень умный.

— Ага, — кивнул я, — умный верблюд, понятно. Едва я взял поводья в руки, верблюд резко встал, и у меня тут же закружилась голова. Теперь я возвышался над землёй на высоте трёх метров. Главное в этой ситуации было не навернуться вниз.

— Хорошая собачка, — погладив по уху верблюда, ласково сказал я.

То т выгнул шею и опять как-то странно посмотрел на меня.

— Изюм! — сурово сказал я и дёрнул за поводья.

Верблюд побежал, я заорал, погонщики и мои друзья засмеялись и караван, наконец, двинулся в путь. Не знаю как там с интеллектом, но скоростью Изюм обладал спринтерской. В то время пока остальные верблюды спокойно шли вперёд, мой сумасшедший Изюм кругами носился вокруг нашего каравана. В итоге мы остановились, и ещё полчаса меня обучали верблюжьему вождению. Вскоре я освоился и смог ехать спокойно, рядом со своими друзьями.

— Кто они? — спросил я Хата, кивая на погонщиков.

— Это бедуины, они предпочитают свободную жизнь в пустыне презренной городской жизни, — явно не своими словами ответил он. — В город приезжают только за продуктами и необходимыми вещами.

— А ты не спрашивал, откуда у них деньги?

— Нет, но это не проблема, — сказал Хат и обратился с этим вопросом к ехавшему неподалёку бедуину.

Гордый житель пустыни расплылся в улыбке и, размахивая руками, минут пять что-то увлечённо рассказывал. Потом достал огромный кинжал и помахал им в воздухе. Выслушав его, Хат обернулся ко мне и сообщил: