Подлец
Шрифт:
Её доводы были столь убедительны, а забота столь проникновенна, что и возразить было невозможно. Она смотрела на него беспокойно и ласково и казалась такой великодушной, умной, близкой, желанной, что он едва удерживался от объятий, признаний в любви, от стремления просить её руки и сердца. Но сейчас делать предложение было, конечно. Преждевременно. Он сделает это потом, когда минует опасность. К тому же она не знала всех страшных обстоятельств его положения, и он был озадачен, в какой мере ему располагать её порывом без ущерба для её чистой души и без какого бы то ни было риска для неё.
– Нет, Карина. Я хочу, чтобы твоя помощь ограничилась только этой дискетой, - твёрдо сказал он.
- А вот уж кукиш! Лучше вообще не доводить дело до обмена любезностями. Что бы ни было на этой
Невозможно было устоять перед её напором, но и нельзя раскрыть всех подробностей его опасной игры с мафией, не говоря уже о том, чтобы втянуть её, даже при малейшем участии. Он себе этого не простит. Впрочем… Именно её участия он и домогался.
– Нет, ты здесь ни при чём. И рисковать я тобой не стану, - отпирался он, но трудно было не расслышать побудительных ноток, которые невольно проскальзывали в его голосе.
– Как раз именно я-то здесь и при чём, если ты, конечно, не считаешь меня чужой! – возмущалась она уже с заметной обидой. – И я рискую сама собой.
Умилённый на минуту, Сергей растерялся, не зная, чем определить её помощь. Мысль пришла неожиданно.
– Ну хорошо… Нужно сделать так: я сам с ней переговорю, скажу, что ты изъявила желание жить со мной. Если она решит вернуть мне собственность, тогда я не буду опасаться за тебя, - Сергей на секунду задумался. – Это произойдёт, может быть, даже завтра. Её люди приедут ко мне и скажут окончательно, заберут они у меня всё или оставят.
Сергей лукавил, провоцируя её, чтобы она была во время его встречи с людьми Васи. Это была надёжная гарантия, что его не тронут.
– Конечно, оставят! Что за вопрос! А чтобы ты не сомневался, я буду присутствовать на этой встрече. При мне они не посмеют тебя и пальцем тронуть.
Сергей услышал то, что хотел услышать, и согласился, в убедительной манере говоря, что позволяет ей помочь ему скрепя сердце и жалуясь на неспокойную совесть. Карина была счастлива подарить ему свою защиту. Потом, забыв обо всём, они сплелись в объятиях, ублажали друг друга ласками, дали волю неистовому темпераменту вожделения, которое томилось в напряжении нескольких дней разлуки. Им казалось, что их любовные чувства, подобно бурному разливу, прорвали неприступную плотину враждебных обстоятельств, вышли из берегов и размыли опасный и коварный мир джунглей, окружавший их, который был уже не так страшен.
С торжествующим спокойствием Щеглов разъединил безнадёжно сковавшую его цепь гибельных интриг, и то, что его последняя уловка сработала на интимных чувствах, что спасательный круг ему всё же бросила возлюбленная, - именно это осветило изнутри поселившийся в нём после страшного поступка жутковатый мрак, который рассыпался на тени от блистающих образов радужной картины его будущей жизни. В его воображении этот красочный пейзаж будущего погружался во мглу, и впереди проплывали эпизоды его супружеской жизни с Кариной. Он видел её в подвенечном платье, чего никогда ещё не представлял, слышал голоса малышей, с умилением наблюдая всю свою будущую семью за праздничным столом – все эти видения с блаженством утоляли его предвкушение счастьем, мыслимое им как человеком, выросшем в детдоме. До этого счастья теперь было рукой подать, и его мечтательность как бы состязалась с неясной, но близкой реальностью, напрягаясь изобразить счастье невыразимо прекрасным. «Но как ни воображай его себе. А всё равно оно превзойдёт ожидания», - думал Сергей, легко переходя от грёз к предстоящей действительности.
Когда она прощались, Сергей не забыл наставить её, но в ласковом тоне:
– Карина, только не звони матери, а то ты испортишь всю игру. Я сам позвоню…
От радости она по-ребячески гримасничала и, как лошадь, кивала, ощущая себя счастливой. В крепком объятии он прислонился к её лицу, сомкнув свой нос и губы с её, как это делают, когда целуют ребёнка, чтобы ощутить всю сладость поцелуя.
Возвратившись в особняк, он предупредил Васю, что при встрече с его людьми будет дочь Ольги, так что всякие игры в сторону.
Перед самой встречей он выпустил его из погреба и дал возможность побриться. Продрогший и побледневший до воскового отлива Вася негодовал, бреясь у зеркала.– Какого чёрта ты замочил этого хмыря?
– Тебе его жалко?
– При чём здесь жалко или нет? – взъелся Вася. – в крутого хотел поиграть? Есть люди, которые видели меня с ним в последний раз!
– Это твои проблемы, - равнодушно ответил Сергей.
Вася зловеще ухмыльнулся.
– Герой, мать твою!!! – он сплюнул в ноги Сергею.
В провалившихся глазах – после погреба Вася напоминал вурдалака, который вышел из могилы, чтобы наводить ужас, - играла кровавая заря всей его блатной ненависти. Это несколько омрачало торжество победы, но дело было сделано. Сергей предложил ему выпить и хорошо закусить перед свободой, чтобы лицо его налилось свежестью.
Сначала приехала Карина, час спустя прибыли Васин человек и нотариус. Сергей скрепил подписью необходимые бумаги, и немногословные гости убрались восвояси со своим измождённым от позора и холодного подвала боссом. Не было сомнений, что Вася никому не признается в этом постыдном для него эпизоде, но что он оставит мысль об отмщении - это вряд ли можно было допустить.
Карина так и не узнала. Какие документы были подписаны. Но её это и не волновало – она была вне себя от ликования.
Всю ночь они пировали свою победу.
Глава 9
Прежние барыги, владельцы банка, чьё демоническое золото превратилось в черепки наутро после кризиса, теперь, как жуки, разбегались по своим щелям, унося на спинах золотую пыльцу – не тронутые прахом микроны богатства. Но пришедшие в банк новые хозяева поставили во главе своего человека – Сергея Щеглова – и начали выплачивать долги по вкладам, когда все остальные банкиры жаловались, что их сейфы опустошила неразумная метла власти.
Откуда у новых хозяев взялись деньги? Они контролировали экспорт чёрных и цветных металлов, уголь, нефть, а после удорожания доллара их барыши значительно возросли. Наступила их очередь собирать обильную жатву и пировать во время хронического экономического упадка. Теперь им нужен был собственный банк, который обеспечивал бы бесперебойность торгового механизма, работавшего на полной мощности.
Сергей взял Карину в жёны, без благословления матери, которая оставила бизнес, сама вышла замуж за одного из бывших любовников, разводила георгины, выращивала ягоды и овощи на приусадебном участке. Сергей, презрев обиды, предлагал тёще вернуться в бизнес, но она наотрез отказалась.
Зато радовала его Карина, разрешившись отпрыском Щегловых, - крохой с карими, как у матери глазами и неуёмным с пелёнок характером папаши, после чего занялась модельным бизнесом на спонсорство разбогатевшего мужа.
Росли доходы, а сними и аппетиты: банк стал частью крупной финансово-промышленной монополии, её владельцы уже строили планы на политическую власть: выставляли своих кандидатов в губернаторы экспортноориентированных регионов.
Предложили выдвинуться и Щеглову как молодому, перспективному, преуспевающему. Почему бы и нет? Он выставил свою кандидатуру в области Н. И всё бы шло ничего: его яркие плакаты в отменной полиграфии можно было увидеть в каждом избирательном городе, в каждом районе, в каждом квартале города, зазывалы разъезжали по весям и города; были и благотворительные обеды для бедных, и обещание рабочих мест для региона, и прямой подкуп избирателей – все элементы выборной технологии. Но за пару недель до выборов местная пресса расчётливо и коварно подложила свинью: Щеглов-де ставленник московской мафии, которая подбирается к местной промышленности, мелькнуло имя уголовного авторитета, стоявшего за этой кампанией ( именно так и было, а как же иначе?), ну и всё в этом духе… Эти сведения подкинули из столицы. Там кто-то из высшей власти подыгрывал местным воротилам. Народ и не нужно было особенно убеждать, что у кого деньги, тот и мафия, но среди прочих он предпочёл свою родную мафию столичной. Сергея прокатили.