Пленница
Шрифт:
— Какое безобразие! Бедные мальчики! — возмутилась Фелисити.
— Такие уж они были, эти мисс Кэппер. Еще тут был ручей, где мальчишки любили купаться в жаркие летние дни. Они снимали за кустами одежду и прыгали в прохладную воду. В это время вторая мисс Кэппер подкрадывалась и наблюдала за ними. Улучив момент, она крала их одежду.
— Что за мерзкая старуха! — воскликнула Дот.
— Она заявляла, что мальчишки вторгаются на их землю, а значит, заслуживают наказания.
— Неужели нельзя было просто их предупредить? — изумилась Фелисити.
— Это было бы не в духе мисс Кэппер. Жаль, что я не застал их в живых. Мне бы очень хотелось на них взглянуть.
— Вы бы ни за что не
— Эти сестры были очень коварные. Ну, и еще с ними связана история о сорока шагах.
Мы все приготовились слушать историю о сорока шагах.
— Это история о привидениях? — с надеждой в голосе поинтересовалась я.
— Вроде того.
— Может, мы послушаем ее утром, — предложила нянюшка Поллок, глядя на меня. — Истории о привидениях очень волнуют нашу мисс. Я не хочу, чтобы ей полночи мерещилась всякая нечисть.
— Ах, мистер Долланд, — взмолилась я, — пожалуйста, расскажите нам историю о сорока шагах сейчас. Я не смогу дождаться утра. Я хочу послушать ее сейчас.
Фелисити улыбнулась мне.
— Все будет хорошо, — успокоила она мистера Долланда.
Я видела, что ей тоже не терпится услышать обещанную историю. Мистер Долланд тоже понял, что отступать поздно.
Нянюшка осталась недовольна. Она не привязалась к Фелисити, как все остальные. Наверное, она боялась, что моя любовь к Фелисити ослабляет мои чувства к ней. Ей не о чем было беспокоиться. Я любила их обеих.
Мистер Долланд откашлялся, и на его лице появилось выражение, с которым он, должно быть, ожидал за кулисами своего выхода на сцену.
— Однажды жили два брата, — начал он свое повествование. — А было это очень давно, когда на троне восседал Карл. Но вот король умер и его сын, герцог Монмаут, решил, что он достоин трона намного больше, чем брат короля Яков, поэтому между ними произошло сражение. Один из братьев был на стороне Якова, второй — на стороне Монмаута, и это сделало их врагами. Но еще важнее было то, что оба они восхищались одной и той же юной леди. Да, два брата были влюблены в одну женщину, и дело зашло так далеко, что они решили за нее драться. Эта юная леди была первой красавицей Блумсбери, и, как все такие леди, была очень высокого о себе мнения. Она очень гордилась тем, что мужчины готовы ради нее убивать друг друга. Братья решили драться на мечах, в то время самом распространенном оружии. Такое сражение называлось дуэлью. Неподалеку от фермы сестер Кэппер был заброшенный клочок земли, с очень дурной репутацией. Там часто собирались разбойники, и все обходили это место стороной, особенно после наступления темноты. Братьям это место показалось просто идеальным для дуэли.
Мистер Долланд взял в руку большой нож для разделки мяса и принялся им фехтовать, ловко перемещаясь по кухне, то наступая, то отступая, как будто сражаясь с невидимым противником. Он двигался очень грациозно, но так реалистично, что мне казалось, я вижу перед собой двух сражающихся на мечах мужчин.
На мгновение он замер, а затем, ткнув ножом в сторону печки, продолжил:
— Там, на берегу, наслаждаясь зрелищем того, как братья пытаются убить друг друга, восседала виновница их ссоры.
Кухонная плита превратилась в берег ручья, на котором я увидела девушку, чем-то похожую на Фелисити. Только Фелисити была слишком доброй и не допустила бы, чтобы из-за нее кто-то умер. Прошлое оживало на наших глазах, как бывало всякий раз, когда перед нами выступал мистер Долланд.
Он совершил искусный выпад и продолжал вещать замогильным тоном:
— Наконец один брат ударил другого по шее и рассек ему артерию, а тот пронзил мечом ему сердце. Итак, оба брата погибли на Длинных полях,
как они назывались в то время, хотя позднее их переименовали в Саутгемптонские поля.— Кто бы мог подумать! — всплеснула руками миссис Харлоу. — На что только люди не идут ради любви.
— Кто из них превратился в привидение и преследовал ее? — поинтересовалась я.
— Вечно ты со своими привидениями, — недовольно покосилась на меня нянюшка Поллок. — Хлебом ее не корми, расскажи о привидении.
— Послушайте, что было дальше, — перебил нас мистер Долланд. — Пока они нападали друг на друга, — тут он еще немного поиграл ножом, чтобы нам стало понятнее, о чем он говорит, — они сделали сорок шагов по этой залитой кровью земле. И там, где дрались братья, уже никогда ничего не росло. Люди приходили туда посмотреть на их следы. По словам моей бабушки, следы никуда не исчезали, а земля стала красноватого цвета. После наступления темноты туда уже никто и никогда не ходил.
— Туда никто не ходил и раньше, — напомнила я ему.
— Да, но теперь туда не ходили и разбойники, да и вообще никто там теперь не появлялся.
— Там были привидения? — воскликнула Дот.
— Нет, просто там всех охватывали странные мрачные предчувствия. Кто бы туда ни приходил, ему казалось, что с этим местом не все ладно. Еще очень долго поговаривали о том, что после дождя земля размокает и на ней опять проступают окрашенные в красноватый цвет следы сорока шагов, сделанных братьями во время дуэли. Там пытались сажать деревья, но ничто не приживалось, а следы оставались.
— Что случилось с девушкой, из-за которой они дрались? — спросила Фелисити.
— История умалчивает.
— Надеюсь, что их призраки ее преследовали, — опять вставила я.
— Сами виноваты, — вынесла вердикт нянюшка. — Терпеть не могу таких дураков. Никогда не терпела их и терпеть не собираюсь.
— Все-таки это очень грустно, что они оба умерли, — высказала я свое мнение. — Лучше бы один из них остался в живых и до конца жизни раскаивался в своем преступлении… А девушка эта все равно того не стоила.
— В жизни не все истории заканчиваются, как нам того хочется, — сказала Фелисити. — Приходится принимать жизнь такой, какая она есть.
— Об этой истории написали пьесу, — продолжал мистер Долланд. — Она называлась «Поле сорока следов».
— Вы в ней играли, мистер Долланд? — спросила Дот.
— Нет. Это было еще до меня. Но я слышал о ней и заинтересовался историей двух братьев. Некто по имени Мэйхью написал по ней пьесу, причем в соавторстве со своим братом, что вызвало дополнительный интерес к пьесе. Я имею в виду то, что братья написали пьесу о других братьях. Ее поставили в театре на Тоттенхем-стрит, где она довольно долго пользовалась успехом.
— Трудно себе представить, что все это происходило где-то здесь, — пискнула Эмили.
— Жизнь такая штука… Никогда не знаешь, что с тобой произойдет завтра, — очень серьезно ответила Фелисити.
Так проходило время, счастливые и безмятежные недели складывались в месяцы, а месяцы в годы, и ничто не нарушало нашего размеренного существования. Приближался мой двенадцатый день рождения. Это означало, что Фелисити было года двадцать четыре. У мистера Долланда начали седеть виски, и мы все единодушно сошлись во мнении, что ему это очень идет, а его выступлениям добавляет благородства и величия. Нянюшка все чаще жаловалась на ревматизм, а Дот вышла замуж и покинула нас. Нам ее очень не хватало, но ее место заняла Мег, а Эмили заняла место Мег. На место Эмили никого нанимать не стали, посчитав, что в этом нет никакой необходимости. Со временем Дот произвела на свет прелестного пухлого младенца, которого она с гордостью нам продемонстрировала.