Плацдарм
Шрифт:
На его зеркально отполированной поверхности не было ни узоров, ни письмен, ничего.
Капитан хотел спросить старика, зачем они здесь, но не успел…
Сильнейший удар обрушился на его голову, и окружающий мир исчез в ослепительно-алой вспышке.
Южная окраина владений Конгрегации. В тысяче двухстах километрах к северо-востоку от Октябрьска
Кайтур, степняк, приставленный ханом Едеем к Лыкову в услужение, тревожно повертел головой туда-сюда.
Замполит поначалу пробовал ерепениться: куда,
Пришлось смириться. Старлей стал считать кочевника чем-то вроде ординарца. Хотя ему, конечно, по невеликости звания и должности ординарец не полагался. Тем не менее степняк был поставлен на довольствие и записан вестовым при комроты.
Надо сказать, майор Макеев не пожалел о новом пополнении. Степняк оказался человеком бывалым, много поездившим по аргуэрлайлскому белу свету и вообще на все руки докой. Главное же, что и у себя в племени он был разведчиком, то есть коллегой. Не пожадничал Едей Копье, лучшего воина отдал новому родственнику, стоящего недостающей дюжины.
— В чем дело? — поинтересовался Лыков. — Чужих учуял?
Они с небольшим отрядом отправились на рекогносцировку, чтобы разнюхать ситуацию. Не хватало еще нарваться на отряд магов.
— Нет, — покачал головой степняк. — Просто худое место. Вон какие-то развалины неподалеку.
Ткнул нагайкой в сторону холма, на котором высился причудливый замок.
— Да у вас тут, я вижу, всякие древние руины чуть ли не на каждом километре, — усмехнулся Семен. — Прямо плюнуть негде.
— Ты еще не был на Синем берегу, тоан. Или в Великой пустыне. А там один Ирем чего стоит. Я уж не говорю про Шривиджайю…
— А ты что, там был? — спросил старлей.
— Доводилось, — небрежно бросил Кайтур.
— Так ведь говорили, — вмешался Серегин, — что Шривиджайя — запретная земля…
— Верно. Но, как бы тебе это сказать, сотник, не для всех… — с оттенком высокомерия изрек кочевник и больше не развивал эту тему.
— Он прав, — подтвердила Алтен. — Дурное место. Это башня Санташ-Сар. Ее построили древние люди в незапамятные времена, а покинули более пяти столетий назад. Там, — продолжила она, махнув рукой в сторону плоскогорья, — стоял их город, поглощенный скалами, ставшими в единый миг подобными воде. Так говорят легенды. А тут, в башне, последние маги древних перед решающей битвой пытались обрушить на врага силы из-за грани мира, пробудив богов… Говорят, — понизила она голос, — у них было некое божественное яйцо, содержащее частичку Первичного Огня.
— Любопытно, любопытно, — пробормотал Талтус, еще один маг из ковена Холми, прибывший в лагерь землян недавно.
Отчего-то он жутко не нравился Дарике. Невольно неприязнь к нему передалась от жены к Артему.
— Надо бы обследовать, — предложил чародей, обращаясь к замполиту как старшему по званию. — Вдруг да чего полезное раздобудем.
Лыков посмотрел на Серегина. Тот пожал плечами: дескать, поступай, как считаешь нужным.
Семен с детства увлекался романами Вальтера Скотта, Стивенсона, Рива Паласио. Потому, естественно,
загорелся идеей рассмотреть вблизи «всамделишный» замок. Что там может быть такого страшного? Уж если он в Лабиринт отправиться не побоялся, то какие-то древние руины его и подавно не испугают.— Мы только снаружи осмотрим, — оправдывался он.
Кайтур лишь головой покачал. Молодо-зелено. Перечить «царевичу» все же не стал. Даже чуток зауважал за храбрость.
Сказать, что башня Артему не пришлась по нраву, — значит не сказать ничего.
Было в ней нечто такое, что сразу же заставляло насторожиться, испытать невольное удивление и страх.
Приблизившись на десяток метров, младший лейтенант наметанным глазом строителя определил, что камень, слагающий ее стены, — не что иное, как лабрадорит. Черный с радужной прозеленью, очень твердый камень, отполированный до зеркального блеска.
А подойдя вплотную, Серегин убедился, что отсутствие видимых швов между камнями объясняется вовсе не искусством неведомых каменщиков. Башня оказалась непонятным образом выточена из цельной скалы.
Ему припомнилось прочитанное где-то, что лабрадорит поддается только пилам с алмазным напылением и у камнерезов считается едва ли не самым трудным для обработки.
— Как это было построено? — спросил он. — Даже у нас такое наверняка бы не смогли воздвигнуть.
— У нас тоже, — проговорила Алтен. — Древние владели маной, позволяющей не только поднимать такие скалы, но и метать их на десятки лиг, давя врагов, как человек давит жуков сапогом.
— Башня одинаково прохладная даже в самые жаркие дни, — добавил Талтус. — Говорят, лет триста назад игрисский шарчаган Фиддах пытался расколоть камень, разведя вокруг башни гигантский костер из горного угля. Полгода караваны его возили сюда, и шесть дней горел огонь. А толку?
Что верно, то верно. Такой твердыне наверняка ничего не страшно.
Но главное заключалось не в этом. Бог с ним, с материалом и техникой изготовления башни. Раздражение вызывал отчего-то сам воздух, окружавший Санташ-Сар. Словно он был наполнен какими-то ядовитыми веществами.
Это, вероятно, передалось спутникам Серегина, потому что они стали настороженно переглядываться, нервно поправлять оружие.
— Смотрите! — ткнул куда-то вверх пальцем Лыков.
Из окна на третьем этаже высовывался человеческий скелет. Даже неопытному взгляду было понятно, что он достаточно древний. Кто знает, сколько проторчал здесь этот остов. Двести лет, триста или все пятьсот?
— Славный малый этот дворецкий, — неуверенно пошутил замполит. — Только интересно, что он сторожит?
— Поглядим? — предложил Талтус.
Артем хмыкнул.
Про себя он решил, что своих солдат внутрь не пустит, пока союзники там все не обшарят. Пусть первыми идут эти чароеды… тьфу, чародеи… с ними ничего не случится.
Он побарабанил пальцами по металлу двери.
Замка на ней не было, но за столько лет она успела врасти в землю, а створки, похоже, прихватило чем-то напоминающим сварку.
— Похоже, автоген нужен, — констатировал лейтенант.
— Это митрил, — заявила Алтен. — Материал крайне редкий и притом невероятной прочности. Например, чтобы сделать гравировку на клинке с третью митрила, нужен год работы. А сколько резцов изломается!