Письма
Шрифт:
Я надеюсь, что М. тоже проведет с вами Рождество и Новый год.
Мы, без сомнения, проведем эти дни в одном из штабов на фронте, как и в прошлые годы.
Если мы все-таки уедем отсюда, то сначала поедем в Берлин. Это вызовет определенные сложности – всякие Томы, Дики и Гарри бросятся к фюреру улаживать нерешенные проблемы, – но фюреру не хочется создавать ложное представление, и поэтому он не собирается ехать в Оберзальцберг, если этого можно избежать.
Практически каждый вечер у меня посетители. Фегелейн, Пума и Бургдорф почти каждый вечер вторгаются в мою комнату, и за бутылкой вина мы ведем служебные разговоры и обсуждаем текущие вопросы. Вчера вечером мы с Г. Гиммлером (Гиммлер ужинал со мной, Фегелейном и Бургдорфом) расхохотались после того, как прикрикнули на этих двух смешных парней; они словно два озорника. Бургдорфу сорок девять, и скоро он будет произведен в генералы! Фегелейн заявил своему начальнику, что вот точно так же он
Представляешь, как мы повеселились? Однако на сегодня хватит.
Всецело твой М.
Герда Борман Мартину Борману
Оберзальцберг
26.10.1944
...Вчера утром Грета Фегелейн [97] принесла мне дюжину чулок в подарок от ее мужа и шоколад для детей.
[Если он тебе дарит такое огромное количество чулок, то сколько же их у Е. Б.? Пусть Бернард даст тебе много мыла, я бы тоже не отказался от нескольких кусочков.] Теперь Грета пошла к О. С утра стоит изумительная осенняя погода. Берхстесгаден и Ахен окутаны туманом, но горы освещены солнцем. Когда вы собираетесь приехать сюда? Они подошли к вам слишком близко – однако я полагаю, что там совершенно необходимо присутствие фюрера. [Абсолютно верно, именно по этой причине фюрер не хочет уезжать отсюда.]
97
Грета Фегелейн – сестра Евы Браун.
Посылаю письмо, полученное вчера. Сейчас, как и в конце прошлой войны, сильным влиянием обладают гадалки и предсказатели. Многие рассказывали мне о шведском ясновидце [98] , который говорит о грандиозном ноябрьском сражении на Западе и предсказывает благоприятный для нас исход войны в 1946 г.
Мне рассказала об этом Ильза, а Инге рассказала, что об этом говорят в Киле. Не было ни одного неблагоприятного для нас пророчества, все предрекают тяжелую борьбу, но окончательную победу Германии. Разве ты не получаешь информацию, подобную этой, или, получив, немедленно выбрасываешь ее в корзину для бумаг? [Мне никогда не присылают подобный мусор! Не хочу даже говорить об этом! Печально, что в час испытаний многие люди верят в эту чушь. Они хватаются за эти предсказания, как утопающий за соломинку, по единственной причине – из-за недостатка веры.] Женщина, написавшая мне письмо, выдвигает некоторые требования, поэтому я посылаю тебе ее письмо. Она настаивает на свидании с фюрером...
98
Шведский ясновидец – некто Грюнберг, чей оптимистический прогноз был опубликован, по настоянию Геббельса, в газетах.
[Вчера, после моего доклада, фюрер сказал мне, что ни при каких обстоятельствах не уедет отсюда, пока сохраняется критическое положение. Только дальнейшее продвижение или прорыв русских могут заставить его сдвинуться с места!
Он считает, что именно его присутствие здесь придает необходимую уверенность и внушает доверие многим жителям Восточной Пруссии и придает дополнительные силы дивизиям. И это действительно так. Только несгибаемая, непреклонная позиция фюрера способна оказать поддержку, а без нее многие офицеры с легкостью будут сдавать позицию за позицией, область за областью.
В любом случае штаб фюрера расслабился, как говорится, в техническом отношении, то есть все, что не является предметами первой необходимости, отправлено. Это касается как мебели, так и людей.
Однако мой штаб в полном составе остается со мной, поскольку у меня нет лишних людей.
Празднования 8 и 9 ноября объединяются в один день и будут проводиться 12 ноября. Час памяти, который мы обычно проводили в полдень 8 ноября, будет проводиться вместе с принятием присяги фольксштурма 12 ноября, скорее всего, в 16 часов. Это означает, что я приеду в Мюнхен 11 ноября, и Гиммлер тоже...]
Мартин Борман Герде Борман
27.10.1944
Любимая.
Я проспал всю ночь, отлично выспался – теперь работается лучше, мозг думает охотнее и продуктивнее, хорошо отдохнув за ночь.
Однако вечером ко мне придут Йодль, Боулер [99] , Бургдорф, Пума, Фосс [100] и Фегелейн; Пума передал мне их просьбу.
Я начинаю думать, что обладаю талантом
хорошего хозяина, – воякам, похоже, нравится приходить ко мне. Я люблю, чтобы меня окружали товарищи и люди, которые подходят мне во всех смыслах, но другие – нет, увольте!99
Боулер Филипп – рейхслейтер, обергруппенфюрер СС, одним из первых вступил в НСДАП. В 1934 г. полицай-президент Мюнхена. С 1934 г. начальник личной канцелярии фюрера. Автокниги «Гениальный Наполеон – светящийся след кометы», в кото рой проводил параллель между Наполеоном и Гитлером.
100
Фосс – адмирал, личный представитель гросс-адмирала Карла Деница в ставке Гитлера.
Любезно общаться со всякими Бухлерами, Брандтами и Конти и им подобными – нет, даже думать об этом не хочу!
Но, моя девочка, долг зовет: я еще не читал сегодняшнюю почту и телеграфные сообщения!
Всецело твой М.
Мартин Борман Герде Борман
Ставка фюрера
29.10.1944
Моя любимая.
Я был рад узнать, что ты благополучно вернулась в Пуллах. Общеизвестно, что я редко чего-то боюсь, но, когда ты находишься в дороге, я страшно переживаю. Когда ты возвращаешься в надежную гавань, в Оберзальцберг, я тут же успокаиваюсь.
Сегодня вечером поздравил нашего дорогого Густава с днем рождения и пожелал долгих лет жизни; он был с фрау Нелли, которая останется до завтра, и Густав был счастлив, что повидал мамочку в свой день рождения.
Минуту назад, в 22.00, ты по телефону сообщила мне о смерти своей мамы – это огромное горе для тебя; я бы сильно расстроился, если бы потерял мать, хотя она очень старая и больная. Она, несмотря ни на что, моя мать, и я ей многим обязан!
Пожалуйста, передай мои соболезнования отцу, ты сделаешь это лучше, чем мне удастся в письме. Я не был слишком близок с твоей матерью, говорю об этом совершенно искренне, как с твоей бабушкой, которую очень любил. Я все еще не могу успокоиться, когда вспоминаю последнее посещение Фрейбурга. Я вижу ее перед собой и слышу ее любимый голос! При случае узнай, хорошо ли заботятся о ее могиле, и если нет, то я позабочусь об этом.
Держись ради меня, моя дорогая, любимая мамочка!
Я думаю, что, когда ты станешь вдвое старше, ты будешь похожа на нашу дорогую прабабушку. Любовь моя, в тебе очень много от нее.
В данный момент я не испытываю желания общаться с чужими людьми, но очень скоро, сейчас 22.30, придут Фегелейн, Йодль, Пума, Фосс, Бургдорф и прочие, чтобы вместе со мной отметить день рождения Фегелейна.
Любимая, как обидно, что я не могу сейчас быть рядом с тобой!
Всецело твой М.
Герда Борман Мартину Борману
30.10.1944
Мой дорогой муж.
Когда ты сказал мне, что хотел бы сейчас быть рядом со мной, я отчетливо ощутила твое присутствие. С мамой все произошло так быстро, что я до сих пор не могу свыкнуться с этим. Доктор сказал, что в течение последних пятнадцати лет она мучилась сердцем. Первый приступ, на который обратили внимание, случился в октябре прошлого года, после автомобильной катастрофы. В августе у нее так схватило сердце во время купания, что ей пришлось долго соблюдать постельный режим...
...Мы сможем понять, что значит потерять мать, только по происшествии нескольких недель и месяцев. Она всегда была связующим звеном между нами, братьями и сестрами. И хотя в последние годы мы перестали перекладывать на нее свои заботы, чтобы еще больше не обременять ее, она всегда чувствовала, если не все шло у нас гладко, но терпела и всегда выглядела довольной и счастливой. О, папочка, ты не хотел признать, что она действительно необыкновенная женщина и такая храбрая, что никто и ничто не могли нарушить ее спокойствия. Она всегда верила только в лучшее, поэтому ее так часто использовали и обманывали. Мой дорогой муж, если я смогу так же относиться к тебе всю жизнь, как моя мать к моему отцу, то ты будешь очень доволен. Если мои дети будут полностью доверять мне, как доверяли мы нашей матери, то я буду счастлива. Представь, как бы она могла усложнить мою жизнь, если бы постоянно жаловалась, что редко видит меня и что я не могу приехать повидаться с ней. Но она никогда ни словом не упоминала об этом и всегда радовалась моим звонкам, хотя я точно знаю, как она переживала, что мы не встречаемся. Но она смирилась, понимая, что иначе нельзя. Я уверена, что у тебя была хорошая теща. Я буду делать все возможное, и даже больше, чтобы искоренить в себе все недостатки, унаследованные от нее, с тем чтобы ты всегда говорил о ней только в доброжелательном тоне. [Любимая!] Все, что ты так любишь во мне, я унаследовала от своей матери.