Письма
Шрифт:
Моя дорогая мамочка.
Сегодня я в Берлине, но, к сожалению, не смогу вечером приехать к тебе, поскольку должен вернуться в «Вольфшанце». Однако надеюсь встретиться с тобой 5 или 6 августа. Очень рад, что старший сын с тобой!
Люблю.
Твой М.
Мартин Борман Герде Борман
31.071944
Любимая.
Прикладываю письмо от бабушки. Я передал ей продукты через водителя Кинкеля: хотел хоть так продемонстрировать свое доброе отношение к ней.
...На совещании высшего административного аппарата рейха доктор Геббельс произнес весьма
...Надеюсь, что травма Густава менее серьезная, чем ты сказала по телефону. Густав уже не раз попадал в разные истории. Я даже как-то спас его от тюрьмы, и он пообещал мне, что будет ездить только с шофером. К сожалению, он опять забыл о данном обещании. Я должен был запретить тебе позволять Густаву садиться за руль. Эта автомобильная авария будет очередным ударом для бедной Нелли.
...Фрау фон Тронфель [59] прислала мне взволнованное письмо в отношении событий 20 июля; через несколько дней я отправлю его тебе.
С наилучшими пожеланиями.
Хайль Гитлер!
Всегда твой М.
Герда Борман Мартину Борману
Оберзалъцберг
31.07.1944
Мой дорогой папочка.
Сейчас вы уже должны подъезжать к Берлину – я надеюсь! Раньше я очень боялась, а теперь не волнуюсь, поскольку знаю, что в штабе не менее опасно, и вообще не существует такого понятия, как абсолютная безопасность. Все живут и работают ровно столько, сколько назначено судьбой, и только ленивый может не использовать время, отведенное ему в этой жизни. Я говорила об этом с фрау Тодт; она живет исключительно памятью о муже и сыне, и рассказала, что они оба вечно спешили, словно чувствовали, что им отмерян недолгий срок и надо успеть реализовать намеченные планы. Особенно, сказала она, это было поразительно в отношении сына. Когда она оценила, сколько ее мальчик увидел, сделал и испытал за свои двадцать лет, то сделала вывод, что многим людям не удается сделать этого за долгую жизнь, и она рада, что он погиб в бою, а не в результате аварии, как сын Нелли Шолтен, летчик-инструктор...
59
Семья фон Тронфель, домовладельцы из Мекленбурга, где жила фрау Борман.
Мартин Борман Герде Борман
Ставка фюрера
2.08.1944
Любовь моя.
Вчера вечером я написал тебе письмо. Пока, не распечатывая, положи его в сейф. Оно предназначено только для тебя, и ты вскроешь его только в том случае, если я внезапно умру. Не то чтобы я думал об этом, конечно же нет, ведь я счастливейший из людей, потому что у меня есть ты, и я должен прожить с тобой в любви еще сорок лет. Однако все может случиться, отсюда это письмо.
Твой М.
Герда Борман Мартину Борману
Оберзалъцберг
10.08.1944
...К твоему отъезду все готово. Я надеюсь, что в «Вольфшанце» ты продолжишь курс инъекций, которые помогут тебе полностью избавиться от головной боли.
[Никаких инъекций. Я не обращался ни к Хассенбаху [60] , ни к Морелю! Слава богу, здесь довольно прохладно, а вечерами
даже холодно, так что я забыл о головной боли!]60
Хассенбах Ганс Карл фон – один из врачей Гитлера.
Мартин Борман Герде Борман
Берлин, Вилъгелъмштрассе, 64
11.08.1944
Мамочка-девочка.
Кто наша и только наша?
Кто наше самое большое счастье?
Кто наше самое большое богатство?
Кто самая любимая?
Папочка и все дети: наша мамочка!
Всегда и только твой М.
Мартин Борман Герде Борман
Ставка фюрера «Волъфшанце»
12.08.1944
Моя бесконечно любимая, дорогая моя мамочка-девочка, благодарю за прекрасные дни, подаренные тобой!
С каждым днем ты становишься прекраснее, изящная как фея, и, глядя на тебя, я с каждым часом влюбляюсь в тебя все больше и больше.
Я сожалею только о том, что головные боли не позволили мне в полной мере радоваться нашей встрече, как ты того заслуживаешь. Не переживай, любимая, все у нас еще будет!
Надеюсь, что смог хоть немного утешить Нелли; она, несомненно, довольна, что я решил исполнять роль отца ее детей.
Хотя вчера в Берлине я трудился без устали до отхода поезда, ты знаешь, как я умею работать, здесь меня уже ожидала очередная порция документов: докладные записки от Мюллера, телеграммы, свежая почта! Даже в поезде я не разгибаясь работал до глубокой ночи. Я уже два часа работаю за столом, и у меня даже не было времени на завтрак.
Моя дорогая мамочка-девочка, будь здорова, заботься о детях и следи, чтобы горничные не забывали о своих обязанностях.
Скажи Кронци, чтобы аккуратно водил машину, а Айке, чтобы соблюдала осторожность во время купания. Главное, не спускай глаз с Хартмута; он вечно умудряется попадать в разные истории. Внимательно следи, чтобы дети сами не ходили к озеру.
Итак, любимая, будь очень внимательна. Всегда заранее подумай о том, что может случиться в ближайшие часы, в ближайшие несколько дней, недель, месяцев. Это необходимо!
Нежно любящий
твой М.
Мартин Борман Герде Борман
Ставка фюрера
12/13.08.1944
Моя дорогая мамочка-девочка.
Уже восемнадцать минут первого ночи, а совещание в отношении сложившейся ситуации продолжается, и я постепенно начинаю думать, что вряд ли меня вызовут для доклада. Поэтому могу взяться за письмо тебе, любимая.
Утром я ходил на доклад к фюреру; он, как всегда, доброжелательно выслушал меня. Должны же, в конце концов, у него быть люди, которым он полностью доверяет.
Днем я навестил раненых: Шерфа переполняют эмоции, он сыпал смешными историями и остротами. Выпил с нами красного швабского вина, которое прислал его гаулейтер.
Боргман вне себя от радости, поскольку с сегодняшнего дня ему позволено вставать, правда, пока только на десять минут. Он еще испытывает головокружение и мучается головной болью, но явно идет на поправку. Шмундт попросил нас – меня, Гиммлера и Фегелейна – не приезжать: он еще слишком слаб.
Пума чувствует себя значительно лучше. Когда я приехал, он загорал, и сразу открыл бутылку сухого вина, которую мы вместе распили за душевной беседой. Он пока еще ковыляет на костылях.