Петля
Шрифт:
Если честно, с сей наукой я знаком лишь понаслышке. Именно в «Дневнике одного гения», подаренном Полиной, и вычитал. В общем, я не фениксолог. Определенно.
А вот кого можно смело считать главным фениксологом планеты, так это Семецкого. Вечного сталкера, стабильно умирающего и возрождающегося как минимум пару раз в неделю. А порой и трижды за день.
Но принесла ли ему эта способность счастье? Сомневаюсь…
К тому же, никто не может сказать с уверенностью, что Семецкий существует. Точнее, он когда-то существовал, причем являлся самым что ни на есть
Однажды он загорелся какой-то идеей и, собрав небольшую группу, двинулся в сторону ЧАЭС. На вопрос «зачем?» он прямо отвечал: «За Монолитом». А вот другой вопрос, «что у тебя за желание?», оставался без ответа.
И с тех пор Вечного никто не видел. Потом на ПДА сталкеров начали падать сообщения о его смерти. А самое странное, что никто не знает, откуда поступают электронные некрологи. Вероятно, Хозяева балуются.
Сообщения приходят удивительно выборочно. Известны случаи, когда сталкеры уходили из Зоны насовсем. И известия о смерти Вечного сразу прекращали их беспокоить, даже если они продолжали пользоваться личными ПДА.
А меня некрологи доставали даже на Большой земле. Помню, как я, уставший, но сытый, сидел на диване и щелкал пультом. Как обычно во вторник вечером, по телевизору показывали сплошную чушь. Полина пристроилась рядышком и тихонько дремала у меня на плече.
Я уже хотел было сбегать в ближайший магазин и взять напрокат парочку ненапрягающих летних боевичков, как на столе отчетливо пискнул ПДА. Полина проснулась и стала тереть самые красивые в мире глазки. Я потянулся за электронным устройством. На экране высветилось: «Семецкий «Вечный» Юрий. 23:42. Свалка. Карусель».
– Что пишут? – поинтересовалась Полина.
– Семецкий умер, - отозвался я.
– Почему?
– В аномалию попал. Символично, - заметил я.
– Ты о чем?
– Аномалию уничтожила аномалия.
– Он… мутант? – нахмурилась Полинка.
– Нет, что ты, - улыбнулся я. – Просто он очень часто умирает.
Полина вопросительно посмотрела на меня, так ничего и не поняв.
– Неважно, - мотнул я головой. – Я и сам не знаю, почему это происходит, - я зарылся лицом в волосы девушки. – Зато я тебя люблю.
– И я тебя… - тепло сказала Полина.
Я непременно должен вернуться!
…Дали мне не нравится ни как человек, ни как художник. В его живописи меня привлекает лишь поздний период. Он все же научился доносить до других свои идеи в более похожем на классический стиле. Я искренне считаю, что все эти удивительные, подчас непонятные творения Дали столь сюрреалистичны лишь от неумения изобразить желаемое в обычной манере. Отсюда и размягченные часы, и слоны с длинными тонкими ножками, и лица-комнаты.
Разумеется, я не претендую на роль исследователя и уж тем более критика Сальвадора Дали. Это всего лишь мое скромное мнение. Я всегда тяготел к реализму.
Говорят, что единственный художник Зоны – Оборотень Завьялов – тоже реалист. Впрочем, как же иначе? Не превращаться же ему в существо, составленное из носорожьих рогов…
Я не видел его картин. Ни
разу. А хотелось бы посмотреть на легендарные портреты, написанные рукой Завьялова. Но я слышал, что его работы исчезают после обращения.Жаль его. Писать, зная, что вскоре изображение исчезнет – тяжело. А Завьялов еще и помогает сталкерам. Ради чего? Ради какой-то высшей цели? Да не смешите. Скорее, от безысходности. Что ему еще остается? За пределы Зоны он выйти не может – фактически, стал ее частью. Внутри же Периметра Оборотень отчаянно пытается сохранить остатки своей человечности.
Конечно, мне сейчас легко рассуждать о безысходности, целях Завьялова, его сущности. На самом деле я и представить не могу, каково это – быть Оборотнем. Аномалией. Крупицей Зоны. Уже не совсем человеком.
Но это страшно.
Может, Дали тоже пришел из какой-нибудь испанской Зоны? Слишком уж его мироощущение отличается от стандартного. Разве не аномальная территория изображена на «Параноидально-критическом одиночестве»? Шутка, разумеется. Но в каждой шутке…
Если таки повстречаю Завьялова, обязательно поинтересуюсь, что он думает о главном сюрреалисте двадцатого века. Наверняка Оборотень знаком с работами Дали. Думаю, он тоже заметил далианскую аномальность. Уж Завьялов-то разглядел, я полагаю.
Надо его с Фотографом познакомить. Пускай вдвоем Бар оформляют.
Я стоял посреди леса и задумчиво разглядывал экран своего ПДА, где как раз высветился очередной некролог. На сей раз Семецкого занесло на Болота. И чего он там забыл? Решил к Доктору наведаться?..
Интересно, а возможно ли исцеление Семецкого? Хотя, строго говоря, он и не болен. Его состояние вообще за рамками привычных человеческих определений. И все-таки мне почему-то кажется, что если бы Доктор захотел, то вернул бы Вечного сталкера к жизни. Нормальной жизни. Но он не хочет. Или все же не может.
– Какие новости? – полюбопытствовал Армин.
– Семецкий помер, - отозвался я.
– Значит, в ближайшие пару часов все будет распрекрасно, - удовлетворенно произнес меломан.
– Ты веришь в эту чепуху? – прищурился я.
– Не знаю. Не просто так же говорят. Да и опровержения этой легенде я не находил.
– Как и подтверждения.
– А вот неправда, - возразил Армин. – Я вот, помню, нарвался на стаю плоти. Где-то треть перебил, гляжу – кабаны справа заходят. Матерюсь, «Калаш» перезаряжаю, и тут ПДА сигналит. А мутанты совсем близко. Я не стал проверять, кто там письма строчит, ну, и бросился, что называется, наутек.
– И раз ты с нами – значит, благополучно убежал. А на ПДА некролог упал.
– Именно. Да еще как убежал! – гордо воскликнул Армин. – Выскочил на дорогу, смотрю – карусели рядком выстроились. Обогнул аномалии, забрался в кузов очень кстати подвернувшегося старого «газика». Почти все в каруселях коньки отбросили, остальных уже из автомата добил. И да, обнаружил новый некролог.
– Ну, совпало, - согласился я. – Бывает. Просто сомнительно, что вот так всем сразу выдается двухчасовое везение. Сообщения-то на каждый ПДА присылаются.