Перекрестки сумерек
Шрифт:
Уже не впервые ее пронзила мысль, что кто-то специально добивается ссоры между Айя, а скоро мятежники, как воры, войдут прямо в парадную дверь и обчистят дом, пока они ссорятся из-за того, кто получит оловянную посуду тети Суми. Но единственная ниточка, за которую она могла ухватить, чтобы размотать клубок, была у Мейдани, а ее друзья публично признают, что их послали в Башню мятежницы с целью распространять слухи. Они все еще настаивали, что они были правдой – их рассказы о том, что это Красная Айя создала из Логайна Лжедракона. Могло это быть правдой? Через голову Певары? Нельзя даже подумать о том, что Восседающую, особенно Певару, дурачили. В любом случае, к настоящему времени уже было наделано так много путаницы, что вряд ли можно было отличить ложь от правды. Кроме того, тогда они лишились бы поддержки этих четырнадцати женщин, на счет которых
Она вздрогнула, и это не имело никакого отношения к сквознякам в коридоре. Она и каждая другая женщина, из тех, кто мог бы рассказать правду, могут умереть до того, как этот ураган закончится, от так называемого «несчастного случая» или в кровати. Или она могла просто сбежать, очевидно, навсегда покинув Башню, которую ей уже никогда не суждено будет увидеть снова. В этом у нее не было никаких сомнений. Любые факты должны быть похоронены столь глубоко, чтобы даже армия с лопатами никогда не смогла бы докопаться до истины. Даже слухи должны быть пресечены. Так случалось и прежде. Мир и большинство Сестер все еще верили в то, что Тамра Оспения умерла в своей постели. Она тоже в это верила. Они должны были скрутить Черную Айя и привязать на виду, прежде, чем посмеют рискнуть предать этот факт гласности.
Как только Коричневые благополучно прошли мимо, Мейдани было снова принялась за свой доклад, но мгновение спустя снова замолчала, когда внезапно прямо перед ними изнутри гобелен распахнула большая волосатая рука. Из дверного проема, который до этого был скрыт за яркими цветными птицами гобелена давно затопленных стран, подул ледяной ветер, и в коридор вывалился грузный мужчина в плотной коричневой рабочей куртке. Он тянул за собой тележку с высокой кучей наколотых дров, которую сзади подталкивал другой мужчина в такой же куртке. Обычные чернорабочие. Ни у одного не было на груди Белого Пламени.
При виде двух Айз Седай мужчины торопливо вернули гобелен на место, и, бросив свою телегу у стены, попытались поклониться. При этом, они почти уронили свой груз, только путем отчаянных усилий сумев остановить разваливающиеся дрова. Без сомнения, они хотели закончить свою работу, не сталкиваясь с Сестрами. Юкири всегда чувствовала симпатию к людям, которые должны таскать дрова и воду, и выполнять всю остальную работу слуг повсеместно от подвала до чердака, но сейчас она прошла мимо них с угрюмым видом.
Разговоры во время прогулок никогда не подслушивали, и коридоры в общих помещениях казались хорошим местом, чтобы посекретничать с Мейдани. Причем лучше, чем ее собственные комнаты, где любой страж от подслушивания только оповестил бы всех Серых, что она обсуждает что-то тайное, и что еще хуже, с кем именно. В настоящее время в Башне оставалось только около двухсот Сестер, число, которое Белая Башня могла проглотить и показаться пустынной. Особенно, когда каждый старается держаться своей половины, общие помещения вообще должны были опустеть. Так она считала.
Она приняла во внимание оживленное и стремительное движение слуг, меняющих фитили в лампах, проверяющих уровень масла, и еще дюжину прочих дел, и просто рабочих, несущих на своих спинах плетеные корзины, Свет знает с чем. Так всегда было в ранние часы, Башни готовили к новому дню. Они делали поспешные поклоны или реверансы и неслись дальше, стараясь не попадаться на пути любой Сестры. Им было не до подслушивания. Слуги Башни знали, что такое такт, тем более, что любому подслушавшему Сестру будет указано на дверь. Учитывая настроения в Башне, слуги были особенно стремительны, чтобы избежать даже шанса подслушать то, чего не должны.
Что она не смогла рассчитать, это сколько Сестер, несмотря на ранний час и холод, захочет пройтись за пределами своих квартир парами и по трое. Красные, старающиеся зацепить любого, с кем столкнулись, кроме других Красных. Зеленые и Желтые, конкурирующие за корону самых надменных Сестер. И Коричневые, старающиеся превзойти тех и других. Несколько Белых – все, кроме одной, без Стражей, старались поддержать видимость холодного благоразумия, вздрагивая при этом от звуков собственных шагов. Одна группа исчезала из поля зрения не больше, чем на несколько минут, прежде чем появлялась другая, так что Мейдани почти все время болтала о законах, почти оставив попытки перейти к делу.
Хуже всего, дважды ей улыбались Серые, с явным облегчением при виде другой
из их Айя, и присоединись бы к ним, не покачай им Юкири отрицательно головой. Это приводило ее в бешенство, потому что все, кто их видел теперь знают, что у нее была причина оставаться с Мейдани наедине. Даже если Черные не заметили, и Свет даст, не должны, то сейчас слишком много Сестер шпионят друг за другом, и сплетни, которые они разносят, несмотря на Три Клятвы, так или иначе, перерастают все разумные пределы. При Элайде, пытающейся с помощью грубой силы ценой собственной жизни согнуть все Айя под себя, такие рассказы слишком часто заканчивались наказаниями, и лучшее на что можно было надеяться, что тебя накажут за твои собственные проступки. Юкири уже однажды пострадала, и теперь ей не хотелось тратить впустую дни, вновь драя полы, особенно сейчас, когда на весы было положено больше, чем то, с чем она могла управиться. С другой стороны она могла сама тайно навестить Сильвиану, что было не лучшим решением, даже если это действительно сэкономило бы время! С тех пор, как Элайда вызывала к себе Сильвиану, возможно, для собственного наказания, стала жестче, чем прежде. Вся Башня до сих пор гудела от слухов.Поэтому Юкири испытывала крайне неприятное чувство, признаваясь себе, что все это сделало ее осторожнее при встречах с другими Сестрами. Лишь на мгновение дольше задержи взгляд, и может показаться, что ты шпионишь. Отведи глаза слишком быстро, и с тем же успехом ты покажешься слишком скрытной. Тем не менее, она только с невероятным усилием смогла отвести глаза от пары Желтых, скользивших по боковому коридору словно парочка королев у себя во дворце.
Темнокожий коренастый Страж, следующий далеко позади, чтобы дать им посекретничать, должно быть, принадлежал Притолле Нербайджан, зеленоглазой женщине, обладательнице замечательно длинного салдейского носа, потому что у Атуан Ларизетт не было ни одного Стража. Юкири совсем немного знала про Прайтолл, но увидев ее беседующей с Атуан, ей придется постараться разузнать побольше. В сером с желтыми вставками и высоким воротником платье, с шелковым платком, украшенным желтой бахромой, тарабонка была неотразима. Ее темные волосы тонкими косичками, украшенные яркими бусами, спускались до талии, обрамляя лицо, которое казалось совершенным, при отсутствии красоты. Она была даже довольно скромна, по крайней мере, для Желтой. Но она была именно той женщиной, за которой Мейдани и прочие пытались проследить, оставаясь не замеченными. Женщина, имя которой они боялось произносить вслух, кроме как при установленном сильном щите. Атуан Ларизетт была одной из трех Черных сестер, о которых было известно Талене. Именно так они были организованы, трое знали друг друга, и каждая знала только одну, неизвестную другим. Для Талене Атуан была «еще одной», так что была надежда, что та окажется связанной с двумя неизвестными.
Перед тем, как, скрываясь из вида, эта пара зашла за угол, Атуан оглядела коридор. Ее пристальный взгляд только мазнул по Юкири, но этого было достаточно, чтобы заставить сердце Юкири подпрыгнуть до горла. Она продолжала идти, с усилием сохраняя спокойствие, и рискнула на ответный взгляд только, когда дошла до угла. Атуан и Притолле уже вошли в коридор, направляясь к внешнему кольцу. Страж следовал за ними, но никто не оглядывался назад. Притолле кивала головой. Что ей говорила Атуан? Они были слишком далеко, чтобы услышать что-либо, кроме слабого цокота каблуков Стража по плиткам пола. Это был только взгляд. Конечно, просто взгляд. Она ускорила шаг, чтобы поскорее скрыться из вида, если один из них вздумает оглянуться, и с облегчением выдохнула воздух. Она даже не поняла, что затаила дыхание. Рядом с плечом донесся выдох Мейдани.
«Странно, как она на нас подействовала», – подумала Юкири, расправляя плечи.
Сперва, когда они узнали, что Талене Приспешница Темного, она была огражденной щитом пленницей. «И она по-прежнему пугает нас», – призналась она себе. Хорошо, что испугавшись, сначала они сделали все, чтобы заставить ее признаться, но от подобной правды у всех языки присохли к горлу. Теперь Талене была связана еще надежнее, чем Мейдани, и строго охранялась, даже если с первого взгляда казалось, что она ходит свободно. Как можно держать под замком Восседающую, чтобы никто не заметил, было тяжело представить даже для Саэрин. И та старательно пыталась найти любую зацепку, о которой знала или просто подозревала, в надежде, что это поможет ей спастись. Правда, у нее все равно не было выбора. Страх прекрасный союзник. Что же касается остальных…