Партиалы
Шрифт:
— Хоккей, — задумчиво сказал Маркус. — Спорт королей.
Товар замолчал, глаза были устремлены куда-то вдаль, в омуты памяти:
— Порой мне очень не хватает прежних деньков. Старых времен. У нас так много всего было, что мы понапрасну растрачивали все, все впустую. «Золотой Век Человечества». — Он снова улыбнулся, улыбка вышла кривой и кислой: — Гордыня, как говорят, до добра не доводит.
Джейден, слегка улыбаясь, кивнул.
— Не могу сказать, что эта история заставила меня больше вам доверять, но определенно вы мне нравитесь.
Товар кивнул в ответ.
— Очень мило с вашей стороны,
— Должен признать, — сказал Маркус, — как медик я все еще жду счастливого продолжения истории.
Товар выглядел удивленно.
— Простите?
Маркус ухмыльнулся.
— Пальчики, явите-ка их миру!
Солдаты заулюлюкали, Товар усмехнулся.
— Сам попросил. — Он откинулся назад и стал расшнуровывать ботинок. — Каждый ученый в Северной Америке предлагал мне вырастить их заново, ну, мол, ветеран войны как никак, но я решил, что военные травмы есть военные травмы, и я не мог притворяться, что войны и не было вовсе. А сейчас: хозяин шоу уродов рекомендует женщинам и детям закрыть глаза, но так как здесь почти все вы в этой категории, думаю, хозяин разочаруется. — Он стряхнул ботинок и со словами «Узрите» демонстративно стащил с бледной, волосатой ноги носок.
Вся комната ахнула, половина — от испуга, другие — от смеха; Кира кривилась и смеялась одновременно. Ступня Товара вся была покрыта шрамами и мозолями, четыре маленьких пальца обгорели или их оторвало, оставшийся большой палец неуклюже закрутился в сторону. Ногтя не было, а вся поверхность ступни была совершенно белая.
— Это отвратительно, — сказал Кира, давясь от смеха. — Как вы сказали, у вас так вышло?
— Я был специалистом морской пехоты, — ответил Товар, шевеля своим изуродованным пальцем. — Подрывники.
Обстановка в комнате сменилась так внезапно, что Кира могла бы поклясться, она чувствовала это: порыв ледяного ветра, брызги холодной воды в то время, как солдаты резко взвели свои винтовки. Даже Товар хоть и сидел, не смог удержаться и завалился назад, неловко размахивая носком, практически упал с кушетки, пытаясь уклониться от направленных на него винтовок.
— Какого… что я сделал?
— У тебя десять секунд, чтобы рассказать нам, где ты был последние двадцать четыре часа, — сказал Джейден, опуская винтовку вниз, — или мы начнем в тебя стрелять. Так, на всякий случай.
— О чем вы говорите? — прокричал Товар.
— Девять, — жестко сказал Джейден. — Восемь.
— Подожди, — сказала Кира, разведя руки, пытаясь всех успокоить. — Просто дай ему время подумать.
— Семь, — сказал Джейден.
— Я не понимаю, о чем вы говорите! — сказал Товар.
Кира отчаянно наклонилась вперед:
— Просто успокойтесь, — твердо сказала она. — Он не знает, о чем ты говоришь.
— Не делай глупостей, Кира.
Кира повернулась к Товару:
— Это потому что вы сказали, что были подрывником. У нас как бы плохой день, взрывной, я бы сказала. Все, чего они хотят, узнать, где вы были…
— Ни слова больше, Кира, или он поймет, что нужно отрицать.
Кира не сводила глаз с Товара:
— Просто расскажите, где еще вы были.
— Вчера я был в Смиттауне, — сказал Товар. — Оттуда пришел
прямо сюда. Там есть ферма, на старом поле для гольфа. Я продавал им оружие.— Оружие?
— А вы что думали, что я щенками торгую? Я морпех, продаю то, с чем знаком. А здесь, без Армии Лонг-Айленда, людям необходимо оружие. В большинстве этих старых домов есть оружейные сейфы в подвале, так что я… разношу их взрывчаткой и продаю оружие.
— Ваши слова отнюдь не делают вас невиновным, — сказал Джейден.
Голос Товара звучал хрипло и отчаянно.
— Сложно поверить, когда десять стволов наставлены на одного, но не у всех на острове есть оружие. Не у всех на острове есть патруль, готовый броситься в бой каждый раз, когда кто-то подозрительно выглядит. Здесь люди знают, идет война, между Ист Мидоу и Голосом, и людям нужно защитить себя. Я просто даю им средства для защиты.
— Он лжет, — сказал солдат.
— Ты этого не знаешь, — сказала Кира. — Ты не можешь стрелять в кого бы то ни было из-за одного лишь подозрения.
— Что, кто-то попытался взорвать вас, ребята? — спросил Товар.
— Видишь? — прокричал солдат, делая шаг вперед. — Он знает!
— Назад, — сказал Джейден. — Без моего приказа не стрелять.
Кира судорожно сглотнула:
— Не нужно быть гением, чтобы прокрутить в уме последние минуты нашего разговора и догадаться, что кто-то пытался нас взорвать. Если бы он знал о бомбе, стал бы он говорить нам, что был подрывником. — Она повернулась к Товару: — Вы когда-нибудь были в Ашарокене?
Он покачал головой:
— Разве так может называться реальный населенный пункт.
— Ты говоришь, что продаешь оружие и боеприпасы, — сказал Джейден. — Взрывчатку тоже?
— Я был бы глупцом, если б продавал, — ответил Товар. — Тот, кто покупает ее либо охотится за тем же, что и я, либо планирует что-то похуже — как, например, то, что случилось с вами, ребята. Я храню мою взрывчатку в тайниках.
— Где? — требовательно спросил Джейден.
— Что-то в телеге, что-то спрятано в небольших схронах по всему острову.
Джианна спрыгнула с телеги:
— Я что, лежала на бомбе?
— Она стабильна, — ответил Товар, поднимаясь. Солдаты снова навели на него стволы, но он поднял руки, показывая, что невиновен. — Они абсолютно стабильны, ясно? — Хромая, он проковылял к телеге, одна нога в тяжелом ботинке, другая — босая. — Водно-гелиевая — полностью инертна до тех пор, пока вы ее не активируете, и даже тогда для нее нужен детонатор.
— Где ты находишь взрывчатку? — спросил Джейден, все еще направив на него винтовку. — Я думал, военные уже давно собрали здесь всё, что можно.
— Да, они забрали всё оружие, — сказал Товар, — но у этого промышленное назначение. — Он откинул тяжелый брезент и указал на белый пластиковый контейнер, напоминавший бутыль с водой. — Я нашел это на строительной площадке; активирующая смесь на другом краю телеги. И я клянусь, что никому это не продавал.
Кира взглянула на Джейдена.
— Если он лжет, то это самая изощренная и отлично выполненная ложь за всю мировую историю. Мы так или иначе направляемся в Ист Мидоу, давайте опустим пушки и пусть дома во всем разберутся. Если решат, что он виновен, посадят его за решетку, но я не позволю вам убить его здесь.