Откровение
Шрифт:
"Да они и сами услышат о нашем подвиге. Слухи быстро распостраняются по Иудее - хорошие слухи..."
* * * * * * *
Со временем разговоры стихли. Стемнело, люди устали. Они не спали всю ночь, да и денек выдался нелегкий. Наконец-то в темноте стали вырисовываться грозные очертания крепости. Но отряд, ведомый Ицхаком, шел к ней по несколько замысловатой траектории и иногда казалось, что они даже удаляюся от своей цели. На вопрос об этом, Ицхак, недружелюбно взглянув на дерзкого подчиненного,
Но всему приходит конец. Вот уже видны восточные ворота. Но Ицхак объявил привал и когда иудеи, недовольно кряхтя, расположились, сказал, что надо дождаться третьей стражи. Так договорились с Бар-Кохбой. До нее оставался примерно час. Расставили четырех караульных из пращников. Их старик назвал поименно и никаких возражений не принимал.
Он лег на землю и заснул как убитый. Без снов. Когда его разбудили, он сразу понял в чем дело, подскачил с несвойственной его возрасту резвостью, поднял всех и дал последний инструктаж.
Он указал на вышку римского часогого, лишь вчера установленную у восточных ворот. На огромное дерево, чуть южнее вышки. "Скоро они его снесут .", - подумал он - "Но пока, пусть оно еще нам послужит."
"Ползем, прижимаясь к земле, до того дерева.", - сказал он. "Двигаемся по одному. Тот кому я говорю - ползет, остальные - ни с места. Я поползу последним. Ясно?"
Все утвердительно кивнули.
– "Когда все будут там, по одному также ползем до стены - и оттуда вдоль стены к воротам. От дерева никто никуда не двигается, пока я ему не скажу. Ясно?"
Все опять кивнули. Вопросов не было.
– "Ну, да поможет нам Б-г!"
– "Амен.", - отозвались бойцы.
– "Вперед, Эзра!", - сказал он и тот начал движение. Скоро позади него образовалась еле заметная змейка.
Ицхак пытался вглядеться в темноту. Но увидеть римского часового не удавалось. "Глаза уже не те.", - подумал он равнодушно.
Пришла его очередь. Достигнув дерева, он, пытаясь не выдать голосом сбившегося дыхания, хлопнул по плечу первого - мол, ползи. Тот подчинился. Второго, третьего... Когда у дерева их осталось лишь четверо, он увидел приоткрывшиеся ворота. Шепотом смачно выругался.
– "Эх, ... , не могли подождать."
Хлопнул по плечу следующего. Еще одного. Наконец он остался один. Полз Ицхак с трудом. Сильно болела правая рука, натруженная пращей. В горле пересохло. Но он полз. Через высокую густую траву...
* * * * * * *
Гессию Кору, сторожившему во вторую ночную смену на восточной позиции, было откровенно скучно. Смена выдалась отвратительная - и время плохое и от лагеря далеко - не с кем
и слово вымолвить. Вообще, надоела ему эта война жутко - уже полтора года он торчит в Иудее, в то время, как в родной Сицилии его ждет-не-дождется невеста. "Как бы не увели ее за это время... Пишут, удачный урожай в этом году выдался. Жаль, что меня нет. Ну ничего, я вернусь не с пустыми руками." Он ожидал, что война продлится три-четыре месяца, ну полгода - но никак ни полтора. "А тут еще когда их наконец вроде добили, так они спрятались как крысы в своей - так-ее-растак - крепости."Гессий повернулся и злобно взглянул на Бейтар. "Кстати, ничего башенки... Не хуже, чем в замке сенатора Савина. И укрепления мощные. Тсс...
– Что это? Ворота открылись или мне почудилось?!", - он пристально смотрел в темноту.
Он стал вглядываться в прилегающий к воротам, район. Прошло некоторое время. Снова слева в траве что-то зашевелилось. Но где. Он достал арбалет. "Может лиса. Нет, вряд ли. Лисе бы они не открыли ворота...". Опять затишье. Вдруг он заметил пятно, медленно двигающееся через траву. В этом месте сорняки как-бы раздвигались. Это несомненно был человек. Гессий направил на него арбалет, прицелился и выстрелил.
Ицхак почувствовал боль. Она была настолько адской, что он даже не вскрикнул. Лишь тихий хрип, что-то вроде скрежета, вырвался из его легких. Изо рта и из носа полилась алая кровь и оросила стебли. Кровавая пелена застлала ему глаза. Он уже не видел крепости, но лишь видение, туманное видение давно минувших событий .
Это было Тивериадское озеро, поверхность которого была красна, как кровь. Это и была кровь. Он плыл по озеру из последних сил, захлебываясь еврейской кровью. За ним с гиканьем и дикими криками гнались на баркасе легионеры. Да, это когда-то было. В три тысячи восемьсот двадцать седьмом от сотворения мира году в результате предательства римляне ворвались в Тверию. Защитники, спасаясь, уходили по озеру на плотах. Враги преследовали их. Плот, на котором находился Ицхак - молодой парень, ему еще не исполнилось восемнадцати, перевернулся. Он проплыл под водой, с трудом выбрался на берег и спрятался в кустах. На губах был горьковатый привкус крови. Оттуда он видел, как римляне настигли Даниэля, его друга детства, и ударили его веслом по голове. Потом еще раз. Даниэль больше не всплыл.
Сейчас ему казалось, что он опять плывет по озеру крови. Изо всех сил... Вот-вот уже берег, но силы кончаются. Передохнуть бы чуть-чуть... Тут он увидел рядом с собой лицо друга. Тот взял его за руку и потянул вниз. Ицхаку стало нечем дышать и свист в легких затих.
"Иудея будет свободна!", - прошептал он.
М. Элькин,
Октябрь - Ноябрь, 1997.