Отход
Шрифт:
— Может, и к лучшему, — сказал я. — Пока кровь не пролита, всегда есть надежда на примирение.
Честно говоря, я так не думал. Куликов показал себя не просто непримиримым врагом, но и не совсем адекватным, поэтому примирение с ним — последнее, чего бы мне хотелось. Но Наталья и без того выглядела убитой прослушанным разговором, ни к чему ее было добивать своим мнением по поводу ее отца. Она, конечно, храбрилась и старалась не показывать своих чувств, но у нее не было таких навыков притворства, как у остальных в семействе. Поэтому прорывалось временами и настоящее.
— Да какая
— Кажется, я поняла, откуда Петя понабрался таких странных слов. Я надеюсь, что отец остынет и мы сможем договориться. Иначе — разрыв с семьей. Если отец пострадает, ни сестра, ни мать мне не простят.
— Он, вообще-то, подумывает нас обоих убить, — не удержался я. — И если будет стоять вопрос, полный разрыв с твоей семьей или наша смерть, я выберу разрыв. Его я точно переживу.
— Пацифистка, — припечатал Валерон. — Иногда надо показать зубы и тяпнуть посильнее, иначе уважать не будут.
Наталья замолчала, не стали болтать и мы. Да и не до этого стало.
Тверзань мы огибали по широкой дуге, проверяя все подозрительные гладкие места. В одном месте повезло: Валерон с Митей извлекли из подснежного убежища приличную кучку кристаллов. Но остальные проверенные места оказались пустышками.
Когда доехали до городка, маленького, но с центральной площадью, Валерон выплюнул вместе с Митей палатку и гордо сказал:
— Как чувствовал, что пригодится.
— Это откуда? — подозрительно спросила Наталья.
— Это из захоронки одного очень нехорошего типа, с артелью которого у Пети были разборки. Они хотели его скормить твари в зоне, представляешь? — возмущенно тявкнул Валерон. — А потом, когда не вышло, главарь лично приходил, чтобы убить. Не получилось. И я считаю, что это все — наша честная добыча, а Петя артачится. Говорит, что его могут принять за убийцу этого аристократа, который с палаткой в зону ходил. Хотя на ней не написано, чья она.
— Мы ее могли найти здесь, — твердо сказала Наталья. — Закон зоны: кто нашел, того и вещь. Герба на ней нет.
— Наш человек, — обрадовался Валерон. — Я тоже считаю: имущества много не бывает. Нашли и нашли. Ночевать же где-то надо? Митя, ты чего стоишь? Собирай кристаллы, пока не засыпало. Смотри по улицам и в разбитых домах. Но больше по улицам. А я сбегаю до Прохорова. Может, и вам чего вкусного принесу.
Он растворился в воздухе, решив, что с размещением палатки мы справимся без него. Решил ставить я ее все же не на середине площади, а внутри каретного сарая одного из особняков. Ворота на сарае сгнили, но кирпичные стены стояли крепко и воспринимались мной дополнительной защитой, а пол там был все равно земляной, утоптанный до каменной твердости да еще и промерзший.
Наталья в установке не участвовала, сказала, что ей нужно пройтись. Думаю, кристаллы ее волновали в последнюю очередь — хотелось побыть одной, возможно, поплакать. Я препятствовать не стал: в городе пусто,
опасности нет, в случае чего рядом и я, и Митя. Утешить я ее все равно не мог. Да и приняла бы она у меня утешение? С этим ей придется жить. Хотя, как мне кажется, она уже понимала, что отец относится к ней не как к дочери, а как к ресурсу. Ценному и подконтрольному.Палатка оказалась приличных размеров и заняла почти все пространство сарая. Внутри был встроенный подиум под спальный мешок, небольшой раскладной столик и стулья. Но энергии на магические прибамбасы уже не хватало, поэтому пришлось все подзарядить, после чего я втащил оба спальника внутрь и решил сварить кашу, пока палатка и спальники прогреваются. У меня были и готовые блюда от Прохорова, но подобные простые действия успокаивали и помогали думать. Заодно и справочник по бытовым заклинаниям просматривал, потому что почему-то был уверен, что найду там что-то подходящее для извлечения кристаллов со дна.
К тому времени, как каша сварилась, Наталья как раз вернулась. Глаза у нее были красные, но больше ничего не указывало на то, что она плакала. Вместе с ней пришел и Митя. Кажется, именно ему удалось успокоить мою супругу.
— Что мы будем делать дальше? — спросила она.
— После того как соберем кристаллы? Уедем из этого княжества. Я планировал осесть в Володаре, но не сложилось. Нам здесь будет опасно. К тому же тебе нужно оканчивать гимназию. Последний год же?
Она кивнула, а я невольно подумал, что мой аттестат ей лучше не показывать — в шоке будет от посредственных оценок.
— Я могу сдать экзамены экстерном. Мама как раз вела переговоры в гимназии, когда все это случилось.
— Туда теперь лучше не обращаться. Экстерном можно и у нас. Отчим договорится, он в попечительском совете, к его просьбе прислушаются. Пока решаем этот вопрос, ищем нужные тебе кристаллы со сродством. А потом тебе нужно будет учиться дальше. Да и мне тоже, потому что свидетельство об окончании артефакторской школы под руководством посредственного артефактора — это не то, что поможет завоевать уважение.
А оно мне понадобится, если я собираюсь взять себе княжество Вороновых. И не только уважение, потому что если я сейчас попытаюсь отжать княжество, восстановив реликвию, то мне сразу укажут на место: мне нечем будет удержать захваченное. У меня нет возможностей. Сейчас нет. Нужно развиваться самому, развивать супругу и собирать вокруг себя верных людей. Нужны специалисты, нужна дружина. А для этого необходимы деньги.
Поневоле пожалеешь, что злоумышляет на меня ныне один только полунищий князь Куликов — Валерону там развернуться негде.
Значит, восстановление княжества Вороновых оставлю до того времени, как наберу силу. Но и захватить его полностью зона не должна, иначе Вороновых лишат княжеского титула, а вернут ли его при освобождении от зоны — вопрос спорный.
Но сначала нужно будет пообщаться с богом, который своим договором отправил меня на мучительную смерть, да еще и неоднократную. Сдается, что он очень сильно задолжал мне за помощь. Нужно подумать, что с него запросить. Хорошо подумать.
— Придется ехать в столицу? — уточнила Наталья.