Чтение онлайн

– P'edom 5 , я полагаю. Вы же имеете в виду другой слой бытия, верно? Который mundus metaphysicalis на скадинском?

– Точно, он, – джеарт закончил наливать напиток и снова заткнул графин пробкой. – Короче говоря, вы ловите этот самый миг и как бы – отметаете? – противника. Простите, я отвратительно разбираюсь в этих терминах на английском.

– Ничего, – улыбнулся Хэкьвос, – вы очень доступно объясняете. Спасибо.

Кайт тем временем, даже не спрашивая мага, выудил из-под стола тот самый гранёный стакан, что и в прошлый раз, но сейчас заполнил

его уже доверху.

– Вы уверены? – спросил мужчина, осторожно кивая на полный стакан с виски.

– Целиком и полностью! От работы, как известно, коты дохнут. Мы с вами здесь уже вторые сутки почти безвылазно сидим, пора бы и перерыв сделать.

Капитан, слегка привстав, снял посох со стола и облокотил его рядом на стену.

– Выпьем, – поднял он свою плошку, – за…

– За понимание, – подсказал задумавшемуся Кайту Хэкьвос.

– Точно, именно за него!

Капитана алкоголь, похоже, почти не брал, а вот маг веселел даже как-то слишком быстро. Сперва ему было немного неловко вести с джеартом обычную беседу ни о чём – сказывался всё-таки недавний конфликт. Но чем дальше, тем сильнее виски развязывал язык, и скоро Хэкьвос уже сам начал рассказывать какие-то истории из своей жизни.

– Вот вы, Кайт, – распустил он ворот рубахи, – слышали легенду про отринувшего зло слепца?

– Не-а, – размашисто мотнул головой капитан. – Валяйте.

– Некогда жил один маг, и был он праведником чуть ли не с самого детства. И его заветной мечтой было искоренить всё зло, существующее в мире.

– Ну-ну, – усмехнулся джеарт.

– Именно. Шли годы, из маленького мальчика он стал сперва юношей, а после – взрослым мужем. И, знаете, ничего ведь не менялось. Все его добрые дела были словно капля чистой родниковой воды в одном сплошном море дёгтя, но он всё равно не падал духом. И однажды близкий друг встретил его и сказал: «Слушай, но ведь все твои старания тщетны! Ты один такой, кто всем своим сердцем желает света, но прочие вокруг тебя предпочли тьму».

Тогда маг разгневался и ответил: «Нет, я не один такой! Были подобные мне до меня и будут после, и я верю всем сердцем, что они закончат это благое дело, даже если я не смогу». И чтобы показать свою веру в торжество добра, он наложил на себя заклинание слепоты, сказав такие слова: «когда я прозрею, я не увижу зла». Легенда гласит, что он всё ещё жив и непрестанно ожидает того самого мига, когда зло окончательно падёт – и тогда его глаза откроются.

На небе наконец разошлись тучи, дав волю высоким ярким звёздам. Их свет ласково стучался в небольшое круглое окошко наверху каюты.

– Красиво, – промычал джеарт, отхлебнув из плошки. – А откуда эта легенда родом?

– Из нашей школы, – вдруг хихикнул Хэкьвос. – Такой маг и впрямь был, и действительно наложил на себя заклинание. Но вот кончил он далеко не так возвышенно: идя куда-то по своим делам, споткнулся о корень, скатился в овраг и сломал себе шею.

Кайт громко фыркнул, оплевав магу всё лицо.

– Простите, ради бога! – сразу же засуетился он, пытаясь найти поблизости хоть какой-то клочок ткани. – Честное слово, я не нарочно!

Маг пару секунд оторопело пялился на растерявшегося джеарта, а потом во весь голос расхохотался.

– Не стоит, – еле простонал он, утираясь рукавом. – Всё в порядке.

Капитан устало вздохнул и сел обратно в кресло. Хэкьвос же, ещё продолжая хихикать, утёр слёзы с глаз и перевёл взгляд куда-то за спину джеарта –

и его лицо сразу же неожиданно вытянулось.

– Кайт, – осторожно сказал он, – а посмотрите-ка на посох.

Кот так же аккуратно обернулся – и замер. Золотистые прожилки на древесине уже не просто изредка мерцали в свете жирника, но горели тонкими яркими нитями, источая свой собственный свет.

Капитан мягко взял древко в руки, будто бы боясь его спугнуть. Свет, исходивший от него, немного смягчился, но ни капельки не потускнел. Кайт повернул посох одной стороной, затем – другой, а после вдруг сунул его прямо в руки Хэкьвосу.

– Держите.

Маг не очень уверенно коснулся дерева самыми кончиками пальцев, а потом обхватил его уже покрепче.

– Не жжётся, – с некоторым удивлением заметил он.

– Вот то-то же, – отозвался джеарт. – Что думаете?

Хэкьвос тоже повертел посох в руках и отставил его в сторону.

– Оскорбите меня.

– Что? – непонимающе переспросил Кайт.

– Оскорбите. Называйте меня самыми последними словами, которые вам только в голову придут.

– Ну… ладно? – джеарт неуверенно согласился. – Вы полнейший мерзавец, Хэкьвос. Проходимец, каких свет не видывал. Нищий, бесполезный бродяга.

Мужчина внимательно слушал, сложив руки на груди.

– Голодранец! – начал расходиться Кайт. – Обоссанный забулдыга! Карлик ушастый! Курвак чаклунский! Дурной овцеёб!..

Лицо мага неудержимо краснело. Было видно, что он честно старается, но до конца он всё же дослушать не смог – тихо зарыдал от смеха.

– П-простите, – с трудом выговорил он, спрятав лицо в ладонях и трясясь всем телом. – Я н-не ожидал… кажется, пора переставать пить.

– Не уверен, чего вы хотели этим добиться, – задумчиво подвигал ушами Кайт, – но что-то у вас да вышло. Глядите-ка!

Свечение посоха теперь тихо пульсировало, будто отбивая удары сердца. Каждую секунду золотистая волна прокатывалась от самого его основания до навершия и растворялась в воздухе.

– Мне кажется, он отзывается то ли на окружение, то ли на обстановку вокруг него, – кивнул Хэкьвос, только успев обернуться. – Вы же сами рассказывали: он вам не доверял, но потом вы поговорили с ним по душам и смогли взять его в руки. Вот и мы с вами так же – выпили, тепло пообщались, и вот – он тоже рад. Ну, – почесал маг в затылке, – насколько может быть чему-то рад кусок дерева, конечно.

Кайт помахал хвостом, а потом вдруг резко поднялся на ноги, чуть не завалив кресло. Сделав два не очень твёрдых шага, он взял посох в руки и поднёс его прямо к лицу.

– Раз ты в хорошем духе – то, может, покажешь нам…

Золотые линии вдруг мигнули последний раз – и угасли. Джеарт непонимающе обернулся на мага, но тот завороженно смотрел в окошко, не отрывая от него глаз. Звёзды на небе померкли, а само небо стало белёсо-серым, как будто что-то подсвечивало его прямо снизу. Кайт потянулся рукой к столу и спешно погасил жирник, но в каюте всё равно было очень-очень светло – словно солнце решило начать вставать прямо посреди ночи.

Ни минуты ни медля, капитан выскочил за дверь, а за ним поспешил и Хэкьвос. Невесть откуда взявшийся голубоватый свет бил прямо из-под корабля и придавал странные очертания такелажу своими причудливо отбрасываемыми тенями. Кайт подбежал к борту, склонился – и оторопело замер.

– Свистать всех наверх! – оглушительно прорычал он.

Когда недовольная команда высыпала на палубу, капитан уже стоял на квартердеке, сжимая посох обеими руками. По его левую руку стоял Хэкьвос, а по правую – так и не ложившийся спать Эарн.