Осознание
Шрифт:
На экране был довольно убористый текст, разделенный вместо параграфов жирными линиями.
– Мне просто стало интересно где он и что с ним стало.
– сказала Катя чуть подвигаясь что бы и я мог прочитать.
– Задала поиск в свободных источниках: фамилию и имя. Я же помню как его зовут. Он ко мне клеился две недели на ВБНК.
Она это сказала с улыбкой, а вот я даже не улыбнулся, прочитав, что она нашла информацию по нему на сайте Минюста. Прокрутив в самый низ текст с дрожью в голосе прочитал:
– …Арестован и осужден… решение суда номер…
– Так это когда было. Это же за ваши старые проделки.
– отмахнулась Катя.
– Ты дату Катюх смотри! Найди мне это решение суда.
Катя быстро нашла решение суда и я прочитал его игнорируя стандартные витиеватые фразы ища только сам результат.
– Рецидив. Вот дурачок - негромко прочла первой и выругалась Катя. Пока я пытался найти это место она продолжила, скользя курсором: -. Запрет на альтернативную. Запрет на досрочное. Запрет на занятие должностей… так-с тут долго перечислять. Запрет на публичные выступления. Запрет на службу в армии. Запрет на пересечение границы двадцать лет. Копия отправлена представителю комитета стран участников договора о пресечении передвижения социально опасных личностей. Запрет на ведение издательской деятельности пожизненно. Копия отправлена в Минпечати…
Она читала, а я… я не верил. Словно это чья-то злая шутка. Я даже на секунду представил, что это сама Катя меня разыгрывает. Только то, что я сам знал этот ресурс Минюста досконально, свое дело в нем рассматривал когда-то, остановило меня в возгласе негодования.
– Пересмотр приговора может быть только по вновь открывшимся обстоятельствам. Точка.
– как-то странно веселящимся голосом закончила Катя.
– А что смешного?
– не выдержал я.
– Что смешного что парня который спас эту долбанную ВБНК, сделал для страны огромную работу, сейчас упекли за какую-нибудь ерунду…
Кате, наверное, стало стыдно, она молчала какое-то время, перескакивая по страницам Сети, а потом найдя что искала зачитала уже жестким голосом:
– … участвовал в массовых беспорядках в городе Нижний Новгород, при задержании оказал яростное сопротивление, тяжело… ТЯЖЕЛО - повторила она с ударением - ранил сотрудника правоохранительных органов. На суде вел себя вызывающе. Оскорблял суд и государство. Признан виновным по всем статьям обвинения. С учетом отягчающих обстоятельств, тут перечислять долго тоже, осужден на девять лет лишения свободы с отбытием наказания в колониях ЦКИНа, с правом ЦКИНа использовать труд осужденного в рамках государственных задач. Я еще раз перечитал и спросил раздраженно:
– Что такое ЦКИН? Сто раз слышал и не знаю что это. Катя отъехала от терминала и сказала:
– Центральный комитет исполнения наказания при Минюсте. Но на самом деле это отдельная контора. Клали они болт на всех кроме Верховного Судьи. Они действительно решают госзадачи. Очень плотно когда-то работали с медиками. Когда надо было проводить клинические испытания на людях. Да и сейчас работают, наверное. Считай что это тоже альтернативка только в худшую сторону.
– Я уже понял.
– сказал я.
– Да ты не думай они же там реально добровольцев из своих заключенных ищут. Если ты участвовал в экспериментах принесших реальную пользу, то на все запреты о досрочном освобождении можно плевать. Дело возвращается в суд и по «вновь открывшимся обстоятельствам» решение изменяется.
– Я думал это если найдутся доказательства его невиновности.
– Ну, и это тоже.
– вяло сказала Катя. Она с тоской посмотрела на меня и спросила: - Ты сильно расстроился? Ты же говорил, что вы с ним поссорились тогда еще.
Я, не отвечая присел на корточки перед терминалом и раскрыв папку с сохраненными роликами митинга в Нижнем запустил тот, где ОМОН избивает кого-то. Я трижды просмотрел ролик, но так и не смог разглядеть даже близко лицо избиваемого. Но отчего-то во мне появилась такая уверенность, что это именно он там корчится под
ногами бойцов в броне. Катя подъехала на стуле сзади и положила мне ладони на плечи.– Прости.
– сказала она почему-то.
– За что?
– огрызнулся я.
– Что стала искать про этого… твоего. За то что тебе показалось что я рада что его посадили. Да и за то, что я наверное не много не понимаю тебя… Мне казалось что ты завязал с этим…
Я кивая ничего не говорил. Потом повернулся к ней и просто в отупении сел на пол у ее ног. Обнял их и спросил, уже заранее зная ответ:
– Ты никак не сможешь помочь ему?
Я чувствовал уперевшись лбом в ее острые коленки что она смотрит на мои волосы и медленно качает головой. Потом она вздохнула и прочитала снова из выдержки приговора:
– Тяжело ранил сотрудника правоохранительных органов. На суде вел себя вызывающе. Оскорблял суд и государство… - она подумала, что мне этого недостаточно и сказала: - Ему нельзя помогать. Не надо мараться. Не отмоешься потом.
Я кивал, понимая, что не имею права, о чем-либо ее просить или умолять. Какая глупость-то кругом. И тот, кто ждет суда… и Вовка… все они кажется, окончательно пропали для нормальной жизни. Вовка же все прекрасно знал и понимал. Он же не боялся как тот другой. Он наоборот НИЧЕГО не боялся. Словно специально шел на конфликт. Он что? Так желал пропасть в этих лагерях ЦКИНа? Катя погладила меня по голове и словно оправдываясь сказала:
– Я, правда, ничем не смогла бы помочь, даже если бы хотела. Я не уверена, что даже Судья бы пошел на нарушение закона ради своих родственников. А уж мне сикухе, и подавно откажет. Еще и отцу все выскажет. Был такой Еврипид… Так он сказал, что преступления можно совершать только ради государства. Единственное что бы он сделал это в рамках системы подсказал бы как быстрее выпутаться. Подсказал бы как куда напроситься, чтобы быстрее срок прошел. К примеру, перевестись в полярные лагеря. Это не Юг с его радиацией. Это не участие в сомнительных программах. Это обычная работа, на которую вечно не хватает рук. Но если он не дурак то сам все сделает. Но ты не приближайся даже к нему. Я не хочу, чтобы потом, половина служб контроля обсуждала с кем водиться и спит дочка Энергетика.
Я поднял голову и посмотрел ей в глаза. Встал и отряхивая брюки сказал неуверенно:
– Кать уже утро. Мне завтра в институт. Я пойду домой… хочу хотя бы душ принять пару часов поспать электронную планшетку взять, а то опять буду просто так сидеть, ничего не записывая. Она, держа меня за руку, попросила:
– Не уходи сегодня. Я тебя так ждала все это время. Я никогда в жизни никому своих слез не показывала, а тут прямо на работе разревелась вчера. Я ведь не просто так тебе все это сегодня показывала. Надеялась, что ты поймешь каково мне. Жить не одной, не двумя, и даже не тремя жизнями. И везде пытаться оставаться честной. И с самой собой и с другими. И все, потому что меня угораздило родиться у моих родителей.
Я криво усмехнулся и даже хотел что-то сказать по этому поводу, но передумал. Зачем еще ее расстраивать. И так столько оказывается дерьма вокруг.
– И как дальше?
– не удержался я когда она затянула меня на диван. Молча с грустью улыбаясь Катя сделала жест бровями, мол, кто его знает.
– Ты уедешь уже скоро. Я тут один куковать буду. Найду себе подружку. Ты там вообще выйдешь замуж за какого-нибудь титана мысли.
– я говорил с усмешкой, но Катина улыбка пропала.
– Мне придется всю жизнь молчать, что знал и довольно близко дочь Энергетика. Тебе тоже что ты конкретно отрывалась с простым студентом. Что бы не компрометировать тебя, если вдруг твой папа попросит тебя выйти замуж за того же сынка Генерала. А что? Чем не династический брак? Катя, наклонив голову, спросила: