Осознание
Шрифт:
– Что «хотя»?
– спросил я. Катя словно очнулась и взяв меня за руку сказала:
– Слушай, пошли в девятку. Я очень хочу чая или кофе. Да и там мне спокойнее общаться, чем здесь. Людей слишком много. Приятелей много. А я не могу тебя бросить, чтобы всех обойти…
Она потянула меня вниз к охране и уже на нижнем ярусе потянула влево. Мы вошли в длинный коридор начинающийся под аркой недалеко от охраны и через десяток метров оказались в небольшой столовой с автоматическим обслуживанием каких и на поверхности было не мало. Я в обычной жизни такие забегаловки избегал, стараясь если уж сидеть в кафе то там где люди с тобой общаются, а не автоматы. Пройдя через всю столовую, мы попали в коридор что, закругляясь вправо, вывел нас в зал с небольшим фонтаном посередине. Вокруг фонтана в длинных каменных кадках росли кусты и даже небольшие деревьица, что нависали над скамейками рядом с ними.
– Здесь останемся, пока никого нет, или пойдем в комнаты отдыха?
– А это что?
– удивился я.
– Это курилка.
– сказала усмехнувшись Катя и я обрадовано схватился за сигареты. Она тоже достала свои и, закурив, сказала: - Ну, давай покурим, потом я вытяжку
– Это конечно круто… У меня слов нет. Чем меня еще можно удивить я не знаю. Разве что ты окажешься тоже чей-то дочкой. Ну, из Лидеров…
Стоя надо мной и перенося вес с одной ноги на другую, Катя молчала. Спокойно куря она рассматривала мое лицо и я не отводя глаз, понял по ее морщинке на лбу, что она напряженно что-то решает.
– Отец не хотел девочку. И первым мама родила сына ему. Он посчитал, что на этом надо остановится, у такого наследства не должно быть много наследников. Это старое правило. Особенно при неоговоренных правилах наследования. О втором ребенке речи очень долго не шло. В тринадцать лет он отдал сына в спецшколу. Ну, знаешь эту типа интерната для одаренных детей. Хотя к его неудовольствию сын не отличался особыми талантами. Нет не глупый, упаси бог, но обычный нормальный пацан. Он нормально прилежно учился. Замечаний к нему не было. У него отличные отношения складывались с другими… Ведь никто не знал, кто он такой. Отец сам никогда не навещал его. Только на каникулах они виделись. В общем, ничего необычного для детей Лидеров. Он по своей воле прошел офицерские курсы в девятнадцать, когда получил диплом энергетика. В двадцать после курсов он попросился на Луну. Не знаю просто подальше от отца или, действительно, желая работать в самом уязвимом месте нашей энергетики. Добыча изотопов гелия в тот момент, как и сейчас, оставалась стратегической задачей.. не выгодной в каком-то смысле, но важной. Дейтеривые реакторы не оправдывали и не оправдывают возложенные на них задачи к примеру в орбитальной энергетике… И тогда мама заговорила о том что она устала быть одна все время. Отец призадумался. Понимаешь… семья для Лидера это не просто семья… Это, я даже не знаю как сказать. В общем, разводы в этой среде несколько непонятны и неприемлемы. Хотя о разводе речи и не шло. Я не знаю, любил ли он мать… вечно в разъездах. Вечно на работе пропадает. Он мог месяцами не появляться дома. Так что это вопрос такой… Наверное любил раз выбрал ее когда-то… Отец принял волевое решение быть с ней чаще и больше. Ну, и как следствие на двадцатом году их брака появилась я.
Это было настолько спокойно сказано, что я посчитал неуместным задавать какие-то вопросы. А Катя, потушив окурок, продолжила:
– Я точностью до запятой повторила путь моего брата. И даже офицерские курсы окончила без отрыва от работы здесь. Но на Луну меня пулеметами не загонишь. Я там была.
– в этом месте я невольно вскинул брови. Я конечно тоже при желании мог бы попасть на туристический корабль. Этих компании устраивающие круизы по орбите, или до Марса и обратно с облетом планеты, было достаточно много. Да и на Луну нормально ходили небольшие лайнеры. В программе полета было посещение музея освоения Луны; Жизнь в обычном лунном поселке; Посещение частных владений, где богатенькие европейцы строили себе жилье только чтобы больше хвастаться, чем бывать там. В общем, там конечно было на что посмотреть, но не более одного раза. А мне видевшему все, что можно увидеть там, в Сети, и вовсе не хотелось в такую поездку. Катя не обратила на мое удивление внимания и продолжила: - Так что вместо Луны, я выбрала планетарную энергетику. Мне повезло очень. Именно здесь я познакомилась с очень сильным физиком-теоретиком. У него столько заслуг перед страной и миром… Ты его видел в коридоре. И хотя наши отношения зашли далеко за рамки ученицы-учителя… нам хватило сил расстаться прилично, что бы это не сказалось на моем отце, да и на моем будущем. Я обещала тебя только удивлять и удивлять правдой. Значит и про себя приходится правду рассказывать. Не ухмыляйся так… Он мне многое дал. Многому научил. Без его знаний, я бы не осилила «девять зеркал». Просто бы выдержки не хватило. Я ведь все-таки непоседа.
Я слушал ее и диву давался. Я думал это у меня необычно насыщенная жизнь… А оказывается Катюха и на Луне побывала и офицером стать успела, и ученый неплохой из нее получился. Да и любовники у нее, так скажем, я им не сравнение…
– Я взялась за проект «Новая энергия» по личной просьбе отца. Он не хотел приказывать моему брату, а просто просьбу братик спустил на тормозах. Я не знаю, что у них там случилось но, в общем, в проект я влилась сразу после отказа брата возвращаться до истечения очередного контракта с Лунной Добывающей Компанией. Он там не руководитель какого-нибудь куста, а ведущий специалист в управлении уже. Ему не хочется покидать такое место и я его понимаю. Проект новый, рисковый, люди, которые им занимаются никак не связаны друг с другом и сколотить новую команду это нужно время, силы… много чего нужно. Отец не питал иллюзий на счет меня, но он видел результат моей работы над зеркалами, и вполне верил что я справлюсь с ролью наблюдателя за проектом. Не руководителем, не главным специалистом, не даже ведущим… простым наблюдателем. Но внедрять меня принудительно через министерство отца было бы глупо и мне пришлось без особого легендирования спокойно и методично пробиваться в святая святых проекта - к Полякову, к Кстессу, к Павлу, будь он не ладен… Сволочь, такую характеристику написал. Удавила бы лично…
Я удивился этой ее реакции. Разве она не могла спокойно пожаловаться отцу, и нашлось бы немало желающих удавить Павла вместо нее. Да и при чем тут пожаловаться. Отец наверняка знал о характеристике. И сам бы расправился с таким… Но ведь Павла насколько я понял никто не тронул. Что тут, порядочность Кати проявилась? Не очень верилось судя по ненависти которую я заметил на ее лице. Или прямой запрет отца мстить?
– Но нельзя.
– сокрушенно сказала Катя словно отвечая на мои мысли.
–
Мы вместе невольно рассмеялись. Предложив продолжить в комнатах отдыха, она повела меня дальше по одному из коридоров.
Девятый сектор комнат отдыха включал в себя несколько залов украшенных живыми растениями, фонтанчики, телевизоры, развешанные на стенах, и автоматизированный небольшой столовый комплекс. Помимо залов было несколько спальных комнат, в одну из которых мы спрятались с чашками в руках.
– Значит, ты просто следишь за тем, кто что делает?
– спросил я.
– Коха, ты вообще слушаешь, что я говорю?
– возмутилась она.
– Я сама так же там работаю. Но если мне становится в рамках проекта что-то известно, я должна ненавязчиво довести это до сведения ближайших мне участников. Я никто для них, чтобы давить и говорить харе фигней маяться. Но я намекнула на чужие идеи, а вы думайте, спорьте, узнавайте. Подкидываю им пищу для размышления так сказать. И плюс к этому занимаюсь своей профессиональной деятельностью. Я очень хочу выбить обычным путем серию нужных мне экспериментов. Но для них нужна новая аппаратура. Она даже уже просчитана и даже проекты нарисованы. Есть чертежи и ТУ, но нет одобрения руководителя проекта. И для этого я поеду на Дикое поле, чтобы самой уже убеждать, умолять, показывать, что эта серия экспериментов нужна проекту. Что разность плотности буде она доказана объяснит все эти выхлопы в местах пробоев. Что мы сможем, не парясь просто доить темное пространство до бесконечности. Понимаешь? Поляков уже понимает. Ему осталось только признать некоторые свои идеи ошибочными и позволить мне провести свои эксперименты. И хотя я и говорю «осталось только», это самая тяжелая часть дела. Всем тяжело признавать свои ошибки. А тем более ошибки, на которые потрачено столько денег и времени. Но Поляков умница и я надеюсь, что у меня все получится. Я спросил то, что волновало меня уже довольно сильно после всего сказанного:
– Слушай, а отец понимает вообще что там, на Диком поле, не курорт? Он знает сколько там народу погибло. Катя посмотрела на меня немного с грустинкой и сказала:
– Ты даже себе представить не можешь, сколько там погибло на Диком поле. Я когда недавно узнала, в шоке сутки была. Но отец знал это с самого начала.
– И он тебя послал туда?
– И не только меня. От министерства там не только я работаю. В каждой более менее перспективной группе есть специалист, который здраво может оценить деятельность всей группы в целом. Который не заинтересован в прикрытии ошибок группы и в сокрытии бесполезных растрат.
– То есть вы там вообще никому не доверяете?
– продолжал изумляться я.
– Почему? Доверяют.
– ответила Катя подчеркивая что она не при чем.
– Полякову мой отец доверяет полностью. Кстесс пашет на государство почти сорок лет. Какой смысл им не доверять, если о них известно все и даже реакция слюновыделения на слове «лимон».
– Все равно ничего не понимаю в вашей кухне.
– признался я. Подумал и добавил: - И как-то не очень хочется понимать. Я все время думал что наука это такое дело в котором нет всего этого… слежки… контроля… что это чистая работа мозга и рук и ничего более.
– Я сейчас беситься начну от твоей наивности.
– сказала с улыбкой Катя.
– Вот что значит воспитание по заложенным государством стандартам. Надеюсь, ты не считаешь что Лидеры это святые, которые в туалете никогда не сидят с газеткой?
Я засмеялся, но пришлось признать, что о таких вещах я как-то не думал. Ну, сложно представить руководителя министерства юстиции тужащимся на унитазе.
– Самому, видишь, смешно стало. Наука сейчас ничем не отличается ни от армии, ни от спорта. Ни от юстиции той же. Надо быть очень молодым, вступая на профессиональную стезю. Что бы у тебя была фора во времени. Надо быть очень дисциплинированным, чтобы не завалиться на какой-нибудь дурости и не испортить карьеру. И конечно все эти отрасли должны жестко контролироваться властью, ибо они относятся к стратегическим проблемам. И не только они. Хотя вроде то же МВД это министерство внутренних дел. От качества порядка внутри страны зависит то, какие действия государство способно производить за его пределами. От качества профессиональных спортсменов зависит процесс воздействия на массы населения. Гордость за страну снижает риски внутренних недовольств руководством. Но даже проигрыши наших спортсменов можно так обставить и обыграть… Так что даже здесь надо за всем присматривать. Контроль во всем, включая гласную и не гласную аппозицию, позволяет нашей стране безопасно проходить кризисы даже мирового масштаба… - улыбнувшись каким-то своим воспоминаниям Катя сказала: - даже митинги которые устраивают ваши, как ты их назвал, болтуны пацифисты…
– Это не я так назвал. Это Вовка… - поправил я ее.
– Неважно… - отмахнулась она.
– Проходят в строго удобное для властей время. То есть регламентировано даже это.
– Это хорошо или плохо?
– не удержался я от вопроса. Катя задумчиво посмотрела на меня и сказала:
– А это решает каждый сам для себя. Но, учитывая данные контроля, восемьдесят процентов населения думают о чем угодно только не о смене власти и отмене существующих порядков. Наше телевидение исправно показывает разгул преступности в Америке, чтобы зритель мог вполне оценить преимущества контроля, когда преступника в большинстве случаев задерживают почти сразу.