Осознание
Шрифт:
– А может ты и сам хотел того… на тот свет? Я серьезно задумался над его вопросом, но сказал уверенно через минуту:
– Нет, не хотел.
– А чего же ты хотел?
– не унимался офицер: - Ну, кто же один без страховки или без товарищей такие трюки откалывает? Невольно подумаешь, парню жить надоело. Надоело, признайся? Я улыбнулся и сказал честно:
– Нет. Теперь у меня жизнь только начинается.
Офицер юстиции кажется, что-то недопонял, но мурыжить меня не стал. Через десять минут я еще поговорил со следователем, задавшим мне вопросы по моему заявлению, и меня отпустили на все четыре стороны. О своем походе в милицию ни маме, ни отцу я, конечно же ничего не сказал. И когда вечером меня спросили чем я целый день занимался
– Буквы вспоминал… читал и писал.
Мама улыбнулась, а отец, сидя перед телевизором и подливая себе сок, подхватил тему и предложил мне завтра еще и таблицу умножения вспомнить. Мол, если вспомню, то в третий класс школы меня точно примут. А ВУЗ подождет, ничего с ним не случится.
Институт и, правда, подождал до июля. Я смог довольно неплохо подготовится к вступительным экзаменам лежа на койке в санатории почти три месяца вместо ожидаемых пары-тройки недель. Сначала меня лечили, потом проводили деблокаду. В общем, я наотдыхался за весь отработанный на государство год. Было бы вообще халявой, если бы государство мой отдых и оплатило. Но пришлось платить самому. Денег, что я заработал в Диком Поле, не хватило даже на половину курса. Систему не обманешь… Это основной закон.
В институт я сдал экзамены без напряжения, вот только сочинение, в вольном переводе называвшееся «Нафига я сюда пришел», я чуть не завалил, честно признавшись, что имею опыт работы с такими агрегатами как ЧОФ21, ЛОДКа, Энергия 2Г, falkBOW. А так же способен уже сейчас провести подготовку площадки для секретной мобильной энергетической установки РЭЯ 900 и даже в теории могу подключить ее и настроить через внешнюю консоль, если автомат подключения при установке приказал долго жить. Принявший у меня мое сочинение преподаватель вызвал меня из коридора, где я ждал оглашение результатов на следующий день и попросил меня рассказать, где я набрался этих навыков. На что он был послан в особый отдел при институте. Они, мол, знают, как подать запрос и, получив на него ответ, сами решат, оглашать его или нет. При упоминании особой части института, которая, как ей и положено в гражданском вузе, занималась ловлей ведьм и контролировала выдачу секретных учебников, преподаватель сказал, что вопрос закрыт и поставил мне четыре за сочинение и четыре за грамотность.
Я стал студентом и заодно старшим в группе. Как меня, бывшего осужденного, сделали старшим я не понял, но особо не противился, зная понаслышке, что за это мне будут льготы при обучении и сдаче экзаменов.
Вообще, конечно, я чувствовал себя как слон в посудной лавке. В моей группе были в основном семнадцатилетние, а я готовился отмечать свою двадцать вторую годовщину. Но меня все слушались беспрекословно. Наверное, потому что я не многое и требовал? Если «косите», то справки рисуйте предварительно. Если пьете, то хоть чеснок перед учебой ешьте, но чтобы преподаватели не морщили носы от перегара. На мне висело не много обязанностей по контролю посещаемости, да по организации массмероприятий, проходивших на факультете. В общем, я медленно, но верно к зиме втянулся в это дело и даже не заметил, как сдал новогоднюю сессию. Я уже и сам забыл, что когда-то был активистом сомнительной организации. Работу на Диком поле я уже без шуток звал Диким сном и искренне сомневался в том, что это происходило со мной. Да и хронику суда над нами на кристалле я, выпросив у отца, прямо при нем разломал при помощи мясорубки. Отец посмеялся и сказал вымыть тщательнее ее, чтобы даже следов не осталось. За какой-то год, занятый учебой и подработкой у мамы, я привык считать Дикое поле просто случайно выпавшим куском моей жизни. Мне казалось, я был спасен…
Вовка появился внезапно, даже не позвонив предварительно. Я помнил, какими мы были друзьями, но когда он позвонил в дверь, и я открыл ее, то поймал себя на мысли что жалею, что дал ему адрес.
Конечно, я был рад, но все-таки мне нужно было время подготовиться к такой встрече. Да и по
лицам родителей, когда я представил им своего товарища, я видел, как они недовольны, что прошлое напоминает о себе.Сидя у меня в комнате он неуверенно оглядывался на входную дверь и рассказывал о своей жизни после Дикого Поля:
– Не поверишь, в первый же день, как с тобой расстались, хотел к тебе приехать, рассказать как меня встретили. Но так закрутило, так завертело… Да еще мой контролер с меня глаз не спускал все выспрашивал куда я катаюсь каждый день. Я ему честно говорил, что по девчонкам, а он не верил! Представляешь? Я кивал и подумал, что я бы тоже не верил.
– Ты это одевайся, пойдем, выпьем где-нибудь.
– сказал он всерьез думая, что моим родителям делать нечего, только как подслушивать наши разговоры.
Предупредив родителей, чтобы меня не ждали я оделся и следом за Вовкой вышел на улицу. Прохладный влажный ветерок развеял мои невеселые мысли по поводу приезда Вовки. Ну, а что плохого произошло? Наоборот - друг приехал. Радоваться надо.
В пивном баре, раздирая тельца раков и запивая их подсоленное мясо пивом мы неторопливо рассказывали друг другу, кто чем занялся и что с кем происходило после возвращения.
– Так ты значит учиться подался.
– спросил меня Вовка и дождавшись моего кивка спросил: - И как тебе? Не стрёмно с малолетками? Вытирая руки о салфетку, я ответил:
– Да ты знаешь, я не замечаю что старше их на несколько лет. А они если и замечают, то никак это не афишируют.
– То есть ты себя стариком не чувствуешь?
– Нет. Ну, конечно, чувствую что я так скажем старше и повидал больше… Но не существенно это все.
– я говорил абсолютную правду. Ни я, ни мои сокурсники не относились к небольшой разнице в годах и к моему чересчур серьезному лицу как-то особенно. Что бы увести разговор от этой темы я спросил: - А ты значит так все тем же и занимаешься. Не одумался…
– Конечно тем же. Либо мы люди и должны жить по-человечески либо мы скот над которым стоят погонщики. Я не хочу быть скотом. Я хочу сам решать свою судьбу.
– И много вас там сейчас?
– спросил я совершенно не имея дурного умысла. Но на мои слова Вовка нахмурился и отпив пива из высокой кружки сказал:
– А ты зачем интересуешься?
– Да просто так.
– Признался я.
– Ну-ну.
– усмехнувшись сказал Вовка и добавил: - Может, ты к нам собрался? Отмахиваясь рукой, я сказал:
– Нет-нет-нет. Мне хватило.
– Всего год на курорте и весь революционер выветрился?
– шутливо изумился Вовка.
– Я три месяца еще в санатории кантовался пока меня чистили. Пообещали, что все оставшееся выйдет через год-два. Генетических изменений не заметили, ограничение на детей не выдали и слава богу.
– рассказывал я.
– Да и я честно говоря только летом с контроля был снят. А ты вообще, где работаешь сейчас? Потерев подбородок, Вовка ответил:
– Как тебе сказать… Постоянно нигде. Недавно вот механиком работал в одной мастерской по ремонту электромобилей. Выгнали, после того как я с контактными группами напутал и сжег компьютер управления. А до этого вторым водителем несколько месяцев на пустынном гиганте отработал. Контракт подписал на вахтовый метод. По поселкам в Гоби воду развозил.
– Это на воздушной подушке, что ли махина такая здоровая?
– Ага.
– кивнул Владимир.
– Но оттуда сам ушел.
– А чего так? Мало платили?
– Да нет… так себе. Нормально платили. Просто изо дня в день одним маршрутом кататься меня несколько припарило. Да и скоро там водопроводы достроить должны были. Все равно бы сократили.
– невесело усмехнувшись Вовка сказал неожиданно громко: - А уж первый водитель настолько тупой чел был, слов нет. Я подумал, что таким же стану, если не сбегу. Вернулся в Москву. Пошел в мастерскую. А сейчас вот безработный. Времени больше стало, решил тебя навестить. Я кивнул, мол, понятно и снова отпил из кружки.