Оскол
Шрифт:
Полтавцева грустно ударила по вислому шлангу и тот закачался. Ветка прыснула:
– Донжуан!
– Советочка...
– Иди уж, герой.
Я просительно улыбнулся, и быстро поцеловал ее в щеку.
– Иди отсюда, а то побью!
Хорошая все-таки она девчонка.
Мы знались с малолетства, когда Ветка еще гацала на детской площадке в дурацкой панаме. И потом, после возвращения в Питер, и когда учились - я в "универе", она в институте Крупской - дружили... И на тебе - чуть не... это самое, друг друга.
Бежать! Бежать прочь, пока не сгорел со стыда.
– Ты, кстати, от Далматовой тогда целый ушел? А то она так посмотрела...
– Как?
Ветка
– Слушай, друг любезный, а у тебя с Астрой не шуры-муры часом?
Я невесело покачал головой.
– Не, Ветка, у нее ухажер в Питере есть. На блатного похож, с фиксой.
– Ероха, что ли?
– Полтавцева с непонятным смешком махнула рукой.
– Тоже мне кавалер - гопота Заохтинская.
Ветка отошла в угол и, спрятавшись за шкафом, стала переодеваться.
– Так, а чего он сюда к ней ездит?
Из-за шкафа донеслось:
– Ну, ездит и ездит. Там другое вообще...
– А с кем она тогда?
Полтавцева зашуршала чем-то, отзываясь:
– Да ни с кем! Аська такая, знаешь, "принцесса нездешняя". Вроде с виду нормальная девка, а насчет всякого-такого...
Шорох разнообразился надсадным скрипом дверцы, вслед за которым послышалось Веткино чертыхание:
– Саблин, там это... нигде ничего не лежит?
– Что не лежит?
– Ну...
– Полтавцева зашипела.
– Бюстгальтер.
Интимная деталь обнаружилась под сумкой возле маленького зеркала.
– А чего он большой такой?
– Убью гада, - погрозилась Ветка и скоро вышла, поправляя горошистое платье. В сочетании с только что подсмотренным, была она просто чудесна в этом пахнувшем летней зеленью наряде, и досадно стало, что не могу я в нее влюбиться.
– Ветка, а у тебя есть кто?
Она, чуть согнувшись, поправляла в зеркале что-то на голове, косясь в мою сторону:
– Леша есть, Емельянов.
– А-а, это худой такой, как глист!
– Сам ты глист. Лешик, между прочим, боксер-разрядник. У самого Осечкина тренируется. И растет над собой в плане культуры. В отличие от некоторых, - Ветка достала тюбик с помадой, но подумав, спрятала его обратно в сумку.
– Ты вот на Далматову заглядываешься, я поняла уже. А если она вся такая принцесса, следовательно, ей нужен кто?
– Принц!
– Правильно. А ты, Саблин, при всем моем к тебе расположении, - Ветка критически оглядела меня с ног до головы.
– На принца никак не тянешь.
Раскритикованный Полтавцевой в пух и прах, я, тем не менее, открыл ей дверь и мы пошли по коридору, ведущему прямо за стадион.
– Авдей! Авдей!
– орал конопатый шибздик, нетерпеливо подскакивая на левой ноге.
– Авдей, опоздаем!
Кусты невдалеке зашуршали и какой-то пацан, видимо этот самый Авдей, выбежал на песчаную дорожку, застегивая ремень. Конопатый торопил:
– Быстрей ты, скоро бег с препятствиями начнется.
Бежали работницы канатной фабрики. Лица их скрывали противогазы, но болельщиков это мало тревожило. Девки были молодыми и здоровыми, бежали на совесть и мужики поддерживали красавиц так бурно, что поломали несколько досок деревянных трибун.
М-да, неплохо. Я задымил в ожидании следующих "скачек".
– Любуешься?
Голос моего соседа скользнул в паузу аплодисментов.
– Есть чем.
– Да... Слушай, Андрюха, тут патроны давали. Гадость редкая. Мало того, что порох никакой, еще и гильзы железные.
– А ты их смазывай.
– Да мажу я, а толку нет.
– Тряпочкой попробуй. Тряпочку
намочи в ружейном масле и три. Главное чтоб не салом. На сало разная дрянь липнет, винтовку испортишь.– Попробую, спасибо.
– Он стрельнул папиросу и, чиркая длинной спичкой, выдавил: - Слышь, тут дело такое... Ну, в общем, это...
– спичка все не загоралась и он сломал ее, выкинув вместе с папиросой. Словом, треп идет, что вы там с одной подругой будто бы...
– Он хлопнул пятерней по сжатым в трубку пальцам.
– Ты че...
– Я только разговор передаю.
– Да меня с Варькой и не видел никто, кроме тебя и Зеленого.
– Какая Варька! На тебя Далматову списывают. Комсорг, как ошпаренный, бегает - бытовое, мол, разложение. Ты, вроде, как пьянствовал с ней в комнате Полтавцевой, ну и всякое там... Жуков пряник еще тот, так что - будь готов.
– Всегда готов.
С Юрочкой у меня были давние счеты. В Ленинграде он работал литейщиком на машзаводе "Вперед" и был в цеху неосвобожденным комсоргом. Видимо имелась у Жукова сильная тяга к умственному труду на общественном поприще. А образования не было. Вот и пнулся Юрочка, стараясь получить место у конторки. Членствовал во всевозможных бюро, добросовестно выявлял вредителей на собраниях, пролезал на всякие там инструктивные совещания и, наверное, маму родную поменял бы на благодарность в личном деле.
Здесь он тоже развил деятельность очень бурную, выискивая в повседневных мелочах следы подлой деятельности врагов социализма. Неизбежные житейские проблемы он клеймил "уродливыми отклонениями в деле соцкультфронта", неудачные стрельбы - "предательством интересов вооруженного пролетариата", а что-нибудь вроде танцулек с портвейном махом заносил в "бытовое разложение".
Конечно, "бытовуха" не шпионаж в пользу Англии, но в 37-м этой гребенкой хорошо прочесали многих руководителей комсомола. А Жукову светило место в райкоме и старался мальчик за совесть. Неплохо мог замутить воду комсорг и плавал в ней жирной плотвой, копая донную грязь. Одного зацепит высланными родственниками, другого - обеденным пятном на газете с речью Вождя, еще кому-нибудь устроит гнилую подсечку и устроит так, чтоб от него зависело - упасть человеку или подняться.
Большинство, понятно, избегало конфликтовать с Юрочкой. Всем хочется покоя, каждый несет за плечами торбу мелких грешков и кому это в радость, разжиться неприятностями, если даже сам Еделев - комполка запаса при белой как снег анкете - взят был на прицел Жуковым в "плане борьбы с канцелярским стилем руководства".
Правда, такой мамонт, как начлагеря, ему не по зубам. Герой Энзелийского десанта*, ранен под Новобаязетом**. Грамота у него от ЦИК Дагестана и револьвер с именной табличкой. Да и время сейчас другое. С ежовщиной покончено, самого предателя-наркома осудили, кажется. А во главе чека вождь поставил Лаврентия Павловича - преданного соратника по Кавказу.
А Юрочке наверх ой как хочется! Потому и гнобит людей.
* В 1921г. несколько советских военных кораблей высадили десант в иранском порту Энзели и отбили у англичан суда, уведенные белогвардейцами.
** Один из оплотов армянских националистов во время дашнакского восстания в 1920г.
Курсанты не менее нашего терпели от его выходок. Когда административный пыл комсорга охладевал, он лез в стрелково-спортивные дела. И сильно тускнел народ, когда деятель этот залезал в учебный процесс. И брал он прошлогодние невыполненные обязательства и обещал выполнить их! Уж лучше б наполнял что-нибудь большевистским