Опылители Эдема
Шрифт:
Ее имя не сопровождалось щелкающей трескотней. Вместо этого песнопение стало немного более медленным, но и более ритмическим.
— Ваше присутствие их успокаивает, — сказал Питер. — Вы — воспитывающая их мать. Вы не в состоянии слышать эти звуки, но могли ощущать приятные вибрации в чувственных зонах вашего тела.
Она слушала, пока лента не кончилась и не погасло мерцание экрана.
— Эта лента была записана во вторник, в начале эксперимента, — сказал Питер, снимая бобину. — Начиная со вторника, тюльпаны стали успокаиваться в присутствии Хала, принимая его за отца. Именно тогда он стал чувствовать себя в безопасности.
—
Он включил аппаратуру, и из динамика вновь полилось знакомое песнопение; на экране появились какие-то стремительно перемещающиеся линии. Внезапно звук превратился в высокий жалобный вой, который достиг своего апогея и снова затих. В апогее мечущиеся линии сделались узкими, не шире следа жирного карандаша, а затем снова расширились, когда звук замер.
— Это первое облучение зуммером, — пояснил Питер. — Теперь послушайте реакцию тюльпанов.
Как бы пытаясь подстроиться под зуммер, тюльпаны заговорили чирикающим жужжаньем, которое отразилось на телевизионной трубке заметным сужением линий изображения Несколько раз немного нечетко, но различимо, она услышала: «Хал Полино... Фреда». Затем их звучание потонуло в жалобном вое, который опять дошел до своего максимума, оборвался, и наступила полная тишина.
— В течение второго односекундного облучения я записал один-единственный мужской тюльпан, — скороговоркой произнес Питер.
Очень отчетливо она услыхала, как ее голос сказал удивительным баритоном: «Хал Полино». В этом голосе прозвучала такая обреченность, что это заставило ее содрогнуться, и ей ничуть не помогло по-австралийски хладнокровное замечание Питера:
— Он делает выбор. Если бы он сказал «Фреда», эту ленту мы бы слушали с Халом… Начинается третье облучение.
И снова высокий вой дошел до своего пика и оборвался тишиной. Питер сказал:
— Теперь я записал на ленту все. Слушайте.
Сначала было тихо. Затем, в стереофоническом звучании, она услышала, как мужской тюльпан справа от нее сказал: «Хал Полино», — и далеко от нее слева как эхо прозвучал голос другого: «Хал Полино».
Теперь тишина казалась такой зловещей, как та, которая предшествует скрипу только что открытой и вот-вот закроющейся двери глубокой ночью, когда, внезапно проснувшись, в ужасе ожидаешь, что же произойдет, с застрявшим в горле пронзительным криком. На экране не было ничего, кроме белизны. Она ждала.
Вдруг, с мгновенным скрежетом чиркнутой спички, через экран метнулась черная полоска. И снова — только белизна и тишина, и Фреда сидела потрясенная промелькнувшим в ее подсознании зрелищем внезапной смерти.
— В ироническом плане, — говорил между тем Питер, выключая аппаратуру и начиная свой балет возле портьеры, — то, что вы слышали, было обменом мнениями цветов букета, выбирающего себе человека… Хал мог бы не пострадать, если бы остановил зуммер после второго облучения. Когда тюльпаны в третий раз попали под облучение, они не знали, прекратится ли это вообще. Два мужских цветка, находящиеся
на внешних точках заметаемой зуммером дуги, триангулировали Хала, используя зрение, рентгеновские лучи, тепловое восприятие — короче говоря, какую-то форму локации — и мгновенно убили его.Он раздвинул портьеру, повернулся и, вытанцовывая на цыпочках, двинулся обратно, продолжая говорить:
— Они затихли перед залпом, чтобы накопить энергию. Тишина после сделанного объясняется необходимостью компенсировать потерю энергии. Самым важным с лингвистической точки зрения было их беспокойство и доводы, которыми они обменивались после первого облучения. Поскольку я знал, что они растения, я смог определить их язык очень четко, правда только математически, но вам большего для монографии и не надо. Когда я в понедельник вышлю вам формулы, вместе с ними я пришлю требование Хала уничтожить эти тюльпаны.
— Но Хал любил их!
— Я знаю. Но я не давал ему зуммер, пока он не подписал это свое требование. Они обольстили его, воздействуя на отцовские чувства, точно так, как подловили вас на материнских. Еще неделя, и они поставили бы вас обоих перед алтарем и в конце концов заставили бы играть в «маму и папу» всерьез. Хал был не в состоянии это заметить, потому что он не относился к разряду мыслителей, но вы, я уверен, должны были что-то чувствовать.
Она в самом деле что-то чувствовала, подумала Фреда, причем с неотвратимой регулярностью и возрастающим удовольствием. Однако заговорила о другом:
— Когда вы намерены сообщить об этом Клейборгу?
— Я сообщил об этом вам, доктор Карон. Гансу Клейборгу никто ничего не говорит. Его только слушают. И не заблуждайтесь по поводу его неудачи в Сенате. Он будет иметь своих представителей на Флоре, даже если ему придется отправить экспедицию нелегально с помощью Космического Флота Иордании.
Он вложил обе ленты в посылочную коробку, которую вытащил из-под низкочастотной звуковой колонки, и протянул ей.
— Пошлите их по Каналам для повторной оценки. Лингвисты сдадутся, а Министерство Здравоохранения, Просвещения и Социального обеспечения начнет задавать вопросы вроде — почему эти чертовы ленты не были правильно оценены с первого раза? И тогда я попаду в ад.
— Повредит это вашей карьере?
— Что проку в моей чертовой карьере, когда экология Земли уже привязана к столбу, под которым разведен костер? Если шеф попытается меня съесть, он очень удивится, узнав, что у меня есть друзья на высоких местах, когда я рассчитаюсь с ним пинком кенгуру, как говорят у нас, — по ту сторону шарика.
— Что такое пинок кенгуру?
— Сильный удар в голову, который вы даете бывшему начальнику, когда перепрыгиваете через него на более высокий уровень в структуре вашей организации… Позвольте, я помогу вам выбраться из этих проводов, доктор. Я не хочу торопить вас, но похороны Хала задержали меня, и я должен работать, чтобы успеть все сделать.
— Вы сообщите о том, что Хал был убит?
Казалось, ее вопрос поразил его.
— Мое поле деятельности — лингвистика, а не расследование убийств. Я займусь полной расшифровкой их кода. Если вы опасаетесь предъявления обвинений, то забудьте об этом. Склеенные ленты не могут быть использованы в качестве вещественных доказательств в случае уголовного преступления, хотя они могли бы дать родителям Хала возможность получить солидную компенсацию за причиненный ущерб, если они предъявят гражданский иск.