Оператор
Шрифт:
— Чем?
— Собой. Чем же ещё.
Мне очень не понравился этот ответ. Всё равно выбора не было.
Я подал часть своего контура в белую нить. Та сразу стала плотнее. Зато меня самого шарахнуло в висок так, будто гвоздь вбили внутрь.
— Терпи, — сказал отец.
— Да я и так.
Снаружи, в реальном зале, кто-то орал. Я это слышал как через воду. Потом короткая очередь. Потом Вера:
— Они уже у двери!
— Минуту! — крикнул я, хотя не знал, вышло ли это наружу.
Голос внутри выдал:
Стабильность
— Мало.
— Давай правый сектор, — сказал отец. — Там купола южной кромки. Если они лягут, Коршунов получит повод выйти наверх героем.
— Сейчас.
Я увидел южную ветку. Старая, вся на швах. Я знал такую работу. Её не строили. Её латали раз за разом до состояния, когда уже не ясно, что тут родное, а что на честном слове.
Подал туда поток.
Схема застонала.
И тут я увидел кое-что ещё.
Маленькую тёмную иглу в самом сердце внешнего контура.
Чужой модуль.
Паразит.
Через него Коршунов и держал верхние узлы на поводке.
— Пап.
— Вижу.
— Это его закладка.
— Да. Не лезь сейчас.
— Почему?
— Потому что баланс ещё сырой. Выдёрнешь — рванёт всё.
Очень хотелось выдрать. С руками. Со всей этой мразью. Но он был прав.
— Тогда сколько?
— Пока не знаю. Держи линию.
Снаружи дверь в зал всё-таки сдалась.
Я услышал это ясно.
Грохот.
Крик.
Потом выстрелы уже внутри.
Гера орал, что он не для этого рождён. Вера материлась коротко и зло. Ильич командовал людьми к центральной стойке.
— Артём, — сказал отец внутри белого света. — Они войдут сюда раньше, чем ты успеешь стабилизировать всё. Когда это случится, у тебя будет один шанс. Или держать узел. Или идти бить Коршунова. Два дела сразу не сделаешь.
— Ты прям умеешь радовать.
— Учился.
Я почти уже закончил правую линию, когда по схеме вдруг прошёл чужой удар.
Жёсткий. Холодный.
Коршунов всё-таки дотянулся до верхнего модуля и влез в контур через свою закладку.
Белый свет тут же потемнел местами.
— Он здесь, — сказал я.
— Да. Идёт по внешнему кольцу. Хочет снова сомкнуть нас на его схему.
— Как его выбить?
— Или дождаться, пока я закончу наружный баланс. Или пойти прямо туда сам.
— И тогда?
— И тогда я останусь тут один. С шансами так себе.
Чудесно.
Меня выдернуло из схемы резко.
Сразу в реальный зал.
Свет белый. Воздух горячий. Пот по спине. Ладони прилипли к контактам. Отец рядом уже серый, как бумага. По носу у него кровь.
Перед нами зал в дыму.
У двери влетели двое серых. Один уже лежал. Второй стрелял с колена. Вера работала от колонны. Ильич сидел за боковой консолью и держал сектор карабином. Гера, весь чёрный от копоти, перетаскивал к двери тяжёлую тележку. Лиза стояла у кресла матери и стреляла
коротко. Чётко.Коршунова я увидел сразу.
Он не шёл в лоб. Он уже обошёл справа и двигался к боковой панели сердца пояса. В руке тот самый чёрный модуль. Ему оставалось шагов семь.
— Сука! — рявкнул я.
Отец даже головы не повернул.
— Сиди, — сказал он сквозь зубы. — Ещё немного.
— Он сейчас воткнёт свой модуль!
— Вижу.
— Тогда что?
— Выбирай.
Вот и всё.
То самое место.
Или держу узел с отцом и даю шанс сектору.
Или срываюсь с кресла и иду бить Коршунова в лицо, пока он не убил всё к чёрту.
Я посмотрел на Лизу.
Она поймала мой взгляд и сразу всё поняла.
Просто кивнула один раз.
И перевела огонь на серого у двери, чтобы дать мне секунду.
Я сорвал ладони с контактов.
Свет в зале сразу просел.
Отец зашипел от боли, но руки не убрал.
— Дурак, — сказал он.
— Твой сын.
— Это и плохо.
Я уже бежал к Коршунову.
Он увидел меня на третьем шаге. Резко развернулся. Блок доступа уже поднимал к панели. Я влетел в него плечом, и мы оба улетели на пол возле консоли.
Модуль выскочил из его руки и скользнул под платформу.
Он бил как всегда коротко. Без суеты. Один удар в горло. Один в шов ребра. Один локтем в висок. Я отвечал как умел. Жёстко. Грязно. Без красоты.
Он попытался дотянуться до ножа на голени. Я вбил колено ему в локоть и услышал хруст. Он всё равно схватил меня второй рукой за шею и ткнул пальцами в старый контакт у ключицы. Боль прошла до зубов.
— Ты не понимаешь, — прошипел он. — Без нас это всё развалится.
Я ударил его лбом в переносицу.
— Тогда вместе и ляжем.
Он дёрнулся подо мной. Сильный. Очень. Я чуть не упустил. Потом Лиза подлетела сбоку и ударила его рукоятью пистолета по затылку.
Он поплыл на секунду.
Хватило.
Я схватил его за китель, поднял на полколена и врезал в панель сердца пояса лицом.
Экран вспыхнул. Модуль наверху дёрнулся. По залу пошла белая волна.
Коршунов всё ещё был в сознании. Всё ещё. Вот живучая сволочь.
— Закончу без тебя… — прохрипел он.
Я посмотрел вниз.
Под платформой, там где скользнул его чёрный модуль, шёл узкий сервисный паз. Ведущий прямо в сердцевину консоли.
И меня осенило.
Я ухватил Коршунова за ворот обеими руками, развернул и с силой воткнул его ладонь в открытый паз.
Панель мигнула.
Несанкционированный внешний доступ.
Обратная синхронизация.
— Что? — успел выдохнуть он.
— Подарок, — сказал я.
Белая дуга ударила ему в руку, потом в плечо, потом целиком. Его выгнуло так, что я отпустил сам. Коршунов захрипел и рухнул на бок.