Чтение онлайн

— Ты меня слышишь?

Усилием воли Роберта заставила себя отвести взгляд от незнакомца в черном и посмотреть на брата.

— Извини… Ты что-то сказал?

Даб ухмыльнулся:

— Мне бы хотелось познакомиться с твоей подругой. Изабель, так, кажется, ее зовут?

Роберта рассеянно кивнула. Словно цветок под полуденным солнцем, она все еще чувствовала жар взгляда этого незнакомца. Его настойчивость тревожила и волновала ее.

— Потанцуешь с собственным братом?

— А?.. Что?.. Изви… — И только тут вопрос Даба дошел до ее сознания. Она отрицательно покачала головой: — Нет, может быть, позже.

Невольно она потрогала

пальцем проклятое пятно. Прожить в Англии целый год было почти блаженством. Но выставить сейчас это уродство напоказ всей лондонской знати? Ни за что! Это могло резко пресечь те планы, которые она уже начала составлять для себя. Она кинула взгляд на другой конец зала: одетый в черное незнакомец все еще смотрел на нее.

— Роберта?

— Изабель, это мой брат Даб, — сказала она, услышав рядом с собой голос подруги. — Он только что приехал из Шотландии.

— Рада с ним познакомиться, — улыбнулась Изабель.

— А мне еще более приятно познакомиться с вами, — поклонился Даб, возвращая ей улыбку.

— Изабель — племянница графа Идена и сама имеет право на графский титул, — вмешалась Роберта, но ни брат, ни подруга не взглянули на нее.

— Какое совпадение, — заметил Даб, подняв брови и глядя многозначительно на Изабель. — А я наследник графа Данриджа… Можно я буду называть вас Красавица?

— Как хотите, — ответила та.

— А вы не откажетесь потанцевать со мной, Красавица?

Не говоря ни слова, Изабель подала ему руку, и они тут же присоединились к танцующим. Роберта повернулась, чтобы поговорить с кем-нибудь за главным столом, но все, казалось, были поглощены собственным разговором, и никто не обращал на нее внимания. А маленькая кузина Блайт все еще танцевала с Роджером Дебре.

Стоя одна посреди этой знатной толпы, Роберта так же явно чувствовала себя не на месте, как и в Хайленде. Неужели она навеки обречена ощущать себя отверженной? А все этот «дьявольский цветок», он сделал ее отличной от других, не такой, как все.

И тут она вспомнила о Генри. Ах, если бы он только вернулся из Хэмптон-Корта к этому балу! Рядом с ним она бы чувствовала себя уверенней, рядом с ним не боялась бы ничего.

Что ей было необходимо сейчас, так это глоток свежего зимнего воздуха, чтобы выветрить все страхи и опасения из души. Медленно обогнув зал по периметру, она добралась до выхода и вышла в пустой вестибюль.

Но лишь только она потянулась за своей накидкой, висевшей среди других, как чья-то сильная рука накрыла ее руку и голос позади нее произнес:

— Не уходи, прекрасный ангел.

— О господи!.. — от неожиданности воскликнула Роберта.

Она резко повернулась и увидела пронзительные серые глаза. Принадлежали они тому самому незнакомцу в черном.

Как настоящая английская леди, Роберта высокомерно на него взглянула и попыталась убрать руку, но незнакомец не отпускал ее. А когда он заговорил, его чувственный хрипловатый голос вместе с обезоруживающе ласковым взглядом серых глаз удержали ее руку в плену.

— Если моя недостойная длань осквернила вашу ангельскую ручку, — заговорил незнакомец, — считайте мои губы паломниками, которые искупят грубость этого прикосновения. — И вдруг прижал свои горячие губы к ее руке, а потом посмотрел на нее с обаятельной улыбкой.

Очарованная этими великосветскими манерами и речами, Роб постаралась подавить тревогу, шевельнувшуюся у нее в душе, и вернула ему улыбку. От нее не укрылся его шотландский

акцент, и девушка вспомнила о том, что Даб приехал с другом из Эдинбурга. По привычке левую руку она спрятала в складках юбки.

— Вы ошибаетесь, благородный шотландец, — ответила она ему. — Истинно набожные паломники касаются статуй ангелов и святых руками. А не целуют.

— А разве у паломников и святых нет губ? — спросил незнакомец, придвигаясь ближе.

— Есть, но для молитвы.

— Но почему бы нам не позволить губам делать то, что делают руки? — понижая голос до шепота, спросил он.

Лицо его было в опасной близости, и он слегка коснулся губами ее губ.

Потрясенная и взволнованная, Роберта стояла, распахнув глаза. От мягкого прикосновения его губ горячая дрожь пронизала ее с головы до пят. Что за наваждение овладело ею? Ведь у нее был муж, пускай и нелюбимый, в Хайленде, и поклонник, который находился в этот момент при дворе. Как могла она стоять здесь, в вестибюле дядиного дома, позволяя какому-то незнакомцу то, в чем отказала бы и мужу, и своему поклоннику? Как могла?..

— Ваши непорочные губы очистили мои грешные, — с лукавой улыбкой сказал незнакомец, заглядывая в ее широко открытые глаза.

— Значит, моим губам передался теперь ваш грех? — невольно поддаваясь этой игре, спросила она.

— Бог простит, — сказал он. — Верните мне мой грех.

Он придвинулся, чтобы снова поцеловать ее в губы, но она удержала его, упершись ему в грудь правой рукой.

— Милорд, я протестую…

— Однако не слишком сильно.

И, взяв ее руки в свои, незнакомец поднес их к губам. Он поцеловал тыльную сторону ее правой руки, а потом, посмотрев долгим взглядом на родинку в форме цветка на левой руке, вдруг приложил свои губы к ней.

Этот жест невольно воскресил в ее памяти какое-то смутное воспоминание.

— Хоть мне бы и не хотелось быть невежливой по отношению к другу моего брата, — сказала Роберта, отнимая у него руку, — но должна сказать вам, что вы имеете дело с замужней дамой.

— Мадам, мне это известно лучше, чем любому другому мужчине, — возразил он.

Уловив какую-то странную нотку в его голосе, Роберта, прищурившись, посмотрела на него.

— Кто вы такой? — удивленно подняв свои красивые черные брови, требовательно спросила она. — Представьтесь, сударь.

Он наклонился ближе и с уже знакомой самоуверенной улыбкой, скользнувшей по его красивому лицу, произнес:

— Я Гордон… Твой муж.

— Боже праведный! — воскликнула Роберта.

Стены вестибюля вдруг закружились, пол закачался у нее под ногами, и, не в силах вынести этого внезапного потрясения, она упала в обморок. Издалека, словно из какого-то потустороннего мира, она услышала голоса, окликавшие ее, но не сразу вновь пришла в сознание, не сразу даже смогла открыть глаза.

— Она еще не пришла в себя? — спросил мужской голос.

— Она в глубоком обмороке, — ответил женский.

— Может, надо брызнуть ей в лицо холодной водой? — предложил чей-то другой голос.

— Нет, не надо. Подождем еще…

Медленно, точно просыпаясь от глубокого сна, Роберта открыла глаза и увидела перед собой озабоченные лица дяди и тетки. За их спинами виднелись книжные шкафы, заставленные книгами полки, и она поняла, что лежит в кресле в дядином кабинете. И вдруг увидела пронзительные серые глаза, пристально глядевшие на нее.

— О боже, — простонала она. — Ты реальность.