Нужный образ
Шрифт:
— Мистер Джентайл работал в то время в госдепартаменте? — спросил Джош.
— Да. Вскоре он стал заместителем государственного секретаря по делам Азии.
— Продолжайте.
— Люди отца намекнули ему, что не следует идти в госдепартамент, потому что это может плохо отразиться на нашей стране. А тогда нам была нужна любая помощь от США, которую только можно получить. В то время проводились слушания о китайском лобби{117}, и друзья отца боялись, что этот скандал будет использован, чтобы повредить нам. Отец сказал Нине, что она ему больше не дочь, и мы уехали. Я получила много писем от сестры. Вначале она грустила, что нас не
И вот однажды она написала, что у нее родился ребенок. Я очень расстроилась и сказала отцу, что хочу вернуться в Штаты, но он и слышать об этом не хотел. Я долго не имела вестей от сестры. Но однажды пришло письмо. Письмо было от нее, там говорилось, что когда я получу письмо, она будет мертва и ее сын тоже. Она написала, что Феликс больше не встречается с ней.
Темные глаза затуманились:
— Вечером мы получили телеграмму. Полиция сообщала, что произошел несчастный случай, но это не так! Нина покончила с собой и малышом, потому что Феликс бросил ее.
Ее муж хмыкнул.
— Как вам нравится этот парень?
Джош жестом заставил его замолчать.
— А что случилось с Чингом, Сюзи?
— В Нью-Йорке он опозорил моего отца, — заявила она. — Он использовал женщин, чтобы зарабатывать деньги. Как-то из государственного департамента пришло письмо. В нем отцу сообщали, что Чинг арестован за использование женщин. Через несколько недель у отца случился сердечный приступ и он умер. Тогда я вернулась в США и встретилась с Чингом. Он очень изменился. Он взял меня в ООН и познакомил со многими людьми. Некоторые были черными, другие — китайцы. Я сказала ему, что не доверяю этим китайцам, но он ответил, что это очень хорошие друзья.
— Он симпатизировал коммунистическому режиму в Китае? — спросил Джош.
Она кивнула.
— Да. Он много раз говорил, что новый Китай будет править миром.
— Он по-прежнему был в дружбе с мистером Джентайлом?
— Да. Он сказал, они с Феликсом по-прежнему добрые друзья. Он сказал, что доставлял друзьям Феликса много женщин. Потом он был арестован полицией и сказал, что ему помог Феликс. Когда я приехала, он был обвинен большим жюри и отправился в тюрьму, потому что залог был слишком большим. Но на следующий день я увидела Чинга. Он сказал, Феликс добился снижения залога, чтобы он смог уехать в Россию, а оттуда в Пекин.
— Ваш брат сказал, что Джентайл урегулировал дело, чтобы он мог выйти на свободу? — быстро спросил Джош.
Она кивнула.
— И ваш брат сказал, что Джентайл сделал это, чтоб он смог бежать в Россию и Пекин?
Еще один кивок.
— Вы уверены, Сюзи?
— Конечно.
— И вы дадите нам свое заявление?
— Ей нечего скрывать, — выпалил Форест.
Джош проигнорировал его. Он разговаривал только с Сюзи.
— Да, я сделаю заявление, — сказала она. — А еще я дам вам письма от родственников, которые контрабандно переправлены сюда. Они много рассказывают о моем брате в Пекине.
Она взглянула на мужа.
— А потом вы дадите нам деньги?
— Пять тысяч, — ответил Джош и посмотрел на бородача. — Наличными. Не облагаемые налогом. В десятках, сотнях, тысячах. Скажите, как.
Форест облизнул губы.
— Сотнями. Это легче. Вы хотите заявление и весь материал прямо сейчас?
— Позвольте мне позвонить из отеля, и через час я вернусь.
— Ладно. Не раньше, — произнес он. — У меня прослушивание в доме моего агента вниз по дороге. У нас трудности с женскими ролями.
Он
сморщился и покачал головой.— Она должна быть замечательной, просто замечательной.
Господи, думал я, как низко можно пасть!
Должно быть, он ощутил мое отвращение, потому что пролепетал, что его жена сделает все, чтобы помочь правительству.
— Она настоящий энтузиаст, — заявил он.
Мы нашли маленький ресторанчик на одном из бульваров, где Джош из будки позвонил сенатору. Никому бы не хотелось, чтобы потом зарегистрировали междугородние телефонные разговоры из дома Форестов с комитетом или Вексфорд-Холлом.
Джош вышел из будки с улыбкой.
— Старик в восторге. Сказал, чтобы я заплатил ей сколько хочу, даже вдвое, если она даст показания.
— Она сказала, что вместе с этим бородатым ослом собирается в Гонконг.
— Вот и прекрасно, — ответил Джош. — Честно говоря, я не хочу, чтобы она давала показания. Достаточно ее заявления и документальных свидетельств. А для показаний мы можем использовать бывшего министра юстиции, вот это будет грандиозный свидетель.
— Почему ты не хочешь, чтобы она давала показания?
— Я не доверяю ее мужу. Единственно, что ему осталось продать, так это историю, как мы пришли и выплатили его жене 5000 долларов за письма и заявления. И не говори, что Джентайл это не использует. Пошли, надо вернуться до того, как Форест начнет раздумывать, не поднять ли ставки.
— Джош, мы многое испытали, ужасно много, — произнес я. — И мы делали вещи, Господи боже, которыми, полагаю, мы никогда не будем гордиться. Но от этого меня мутит. Мне кажется, я разрываю могилу несчастной девушки.
— Пусть Келли будет добрым и совестливым, — коротко ответил он. — А у нас на это нет времени. Пошли, вернемся к этому болвану.
Потребовалось более трех часов, чтобы получить от Сюзи заявление, я даже пропустил ее через мясорубку, как мы когда-то говорили в Вашингтоне, допрашивая ее как окружной прокурор, в то время как Джош печатал на портативной машинке. Все, что она не видела или не слышала лично, я отбрасывал. Когда она цитировала Джентайла, я требовал, чтобы давалась точная цитата. В общем-то, когда заявление было закончено, оно было уничтожающим. Письма показывали, что Чинг занял прочное положение во внутреннем круге Китая. Против воли я начал чувствовать, что в позиции Джоша есть смысл. Джентайл был либо редкостным дураком, либо симпатизировал коммунистам. Письмо было слишком фантастично, чтобы ему верить, но все же… я склонялся к теории, что это был испуганным молодым человеком в начале блестящей карьеры, которого могли шантажировать Чингом, которого теперь собственная сестра описывала как сводника, использовавшего женщин ради денег и положения.
Сложности с заявлениями — я слышал это много раз от людей, следящих за законом на местном, федеральном уровнях или на уровне штата — заключаются не на том, чтобы убедить субъекта говорить, но в банальных вещах: в пишущих машинках, карандашах, ручках, и, наконец, в нотариусе.
К счастью, у Форестов была пишущая машинка, но вот нотариус был проблемой. День был субботним, и мы затратили уйму времени, пока не нашли его. Форест хмуро оставил гири, чтобы сопровождать жену, и мы долго ездили, пока не нашли нотариуса, заканчивавшего работу с клиентом. Пятнадцатистраничное заявление было, наконец, подписано и заверено. Мы поехали в аэропорт, чтобы сесть на вечерний самолет до Нью-Йорка. Форест продолжал приставать к Джошу насчет денег, и тогда я потерял терпение и так его отделал, что на его лице выступила краска. Мне было жаль его жену, но она слушала с восточной безучастностью.