Нужный образ
Шрифт:
Джош вернулся через несколько минут. Его лицо было мрачным, и он протянул последний выпуск дневной вашингтонской газеты.
— Это напечатали и в Нью-Йорке, — заявил он.
Заголовок гласил:
Сожжен дом свидетеля комитета
Шеннон может прекратить слушания в понедельник
Так называемые слушания Шеннона о городской преступности и коррупции, которые шокировали нацию своими обвинениями — все выдвинуты жалким вором из тюрьмы — могут иссякнуть после уикэнда.
Сегодня репортером было выяснено, что главный свидетель комитета, бывший уголовник Бенни Джелло перенес приступ заболевания почек,
Все эти события произошли вскоре после того, как пожилая подруга Джелло, мисс Молли Шапиро, дочь покойного нью-йоркского промышленника и филантропа Израиля Шапиро, была информирована полицией штата, что поджигатель сжег ее дом, один из красивейших домов невдалеке от поместья Шеннонов Вексфорд-Холла. Мисс Шапиро передала обвинительную информацию комитету на ранней стадии расследования.
Как стало известно, Джелло заявил помощникам конгрессмена Шеннона, что отказывается от сотрудничества. Конгрессмен признался репортеру, что готов свернуть слушания, которые в соответствии с расписанием продолжаются здесь в Вашингтоне, а потом начнутся в городе Нью-Йорке и Лоуренсе, промышленном городе, где несколько месяцев назад произошел ужасающий пожар, уничтоживший хорошо известную фабрику по производству пластмасс.
Были намеки, что на слушаниях в Лоуренсе конгрессмен Шеннон взорвет бомбу, хотя мэр, а недавно и губернатор, высмеяли мысль о том, что конгрессмен мог найти какую-нибудь коррупцию в городе.
«Несколько букмекеров, возможно, — сказал вчера вечером мэр, — но кроме этого, не думаю, что конгрессмен мог что-нибудь отыскать. Это будет просто политическая клевета. В конце концов, я уверен, мы все помним слушания, проводившиеся другим Шенноном — и разве сейчас не год выборов?»
Пожар, уничтоживший дом Шапиро, явно был устроен профессионалом поджигателем, как сказал инспектор Поуп из полиции штата автору данной статьи. «Очевидно пожар связан с появлением Джелло перед комитетом Конгресса, — заявил он. — Мы знаем, что мисс Шапиро подруга Джелло. Вчера ночью мы связались с министерством юстиции, чтобы сообщить о пожаре. Как мы узнали, раньше мисс Шапиро получила угрозу в виде записки, вложенной в бутылку из-под молока. Она не сообщила об этом нам или в местную полицию Крествью. Нам пришлось выяснить это через свои источники. Если бы комитет счел нужным информировать нас, что она в опасности, соответствующая защита была бы обепечена и мисс Шапиро, и ее собственности».
Далее статья рассказывала, как были испуганы Джелло и Молли, как он не мог есть и т. д. Потом статья принялась за все «неподтвержденные разоблачения, многие просто болтовня и слухи…», которые Джелло сделал перед комитетом.
Ниже шло сообщение информационных служб о слушаниях в Вашингтоне.
— Типичная мерзость Ларсена, — сказал Джош. — Нашел местного полицейского, который ни на что не годен, кроме болтовни. А потом подсунул замечание, вроде «слухов и болтовни» и постарался напугать Джелло до смерти.
Джош швырнул газету а стол.
— При том, что Бенни и так напугался до смерти, не может быть худшего времени для этой заметки.
— Наверное, кто-то из министерства юстиции дал Ларсену информацию, — горько заметил Люк.
— Старая история, — ответил Джош. — Копы, где бы они не работали, в министерстве юстиции, ФБР или каком-нибудь захолустном городке, ненавидят информаторов. Называйте его как хотите, но Бенни и есть информатор.
— Есть надежда, что Бенни не видел газеты? — спросил Люк.
— Никакой. Ларсен позаботится, чтоб он получил номер.
Он повернулся к Келли.
— Вы говорили Ларсену, что готовы свернуть слушания в Нью-Йорке?
— Нет, — ответил Келли. — Он поймал меня сегодня утром в холле и начал забрасывать вопросами. И он меня спросил, сверну ли я слушания, если узнаю, что Бенни Джелло могут убить.
— И что вы сказали?
— Я просто сказал, что сделаю все, что в моих силах, чтобы предотвратить убийство человека — и это относится и к вору, и к человеку, обвиненному в серьезном преступлении. Я знал, чего он
хочет от меня добиться, поэтому я был официален, насколько это возможно.Келли изучал статью.
— Не вижу тут возможности звонить редактору и заявить протест.
— Это точно. Но одну вещь мы должны сделать в понедельник.
— Какую?
— Сделать эти чертовы слушания сенсационными. И мы запихнем их Ларсену в глотку.
— Очная ставка? — спросил Люк.
— Совершенно верно. Бенни встанет и коснется плеча Ремингтона и Сондерса — слушания в Нью-Йорке надо начать с мощного удара. — И он сказал Келли: — Об этом вам надо будет намекнуть в воскресенье.
— На епископском обеде? — поинтересовался Люк. — Епископ будет там?
— Смеетесь?
— Уж он-то знает, как создавать новости, — заметил Люк. — Его обеды всегда на первой странице в «Нью-Йорк таймс».
— А почему еще, по вашему, я хочу, чтоб Келли был там оратором? — удивился Джош. — Ничто не может быть лучше.
— Вы объявите, что Маллади будет свидетелем? — спросил Люк.
— Нет, — последовал твердый ответ Джоша. — Намекнуть об этом — пожалуйста.
Он повернулся к Келли.
— Мы должны быть абсолютно уверены во всем, когда сделаем заявление. Потом не будет пути назад.
— Я согласен, — произнес Келли. — Вы с Финном ничего мне не посоветуете?
— Мы займемся этим в субботу утром в Вексфорде. Да, кстати, мы с Финном должны съездить в Нью-Йорк, чтобы связать несколько распустившихся концов.
Я с удивлением глянул на Джоша, я впервые слышал о поездке.
— Где вы встретите нас перед обедом? — спросил Люк.
— Предположим, в коридоре «Уолдорфа», примерно а семь тридцать. Келли надо будет попасть на три или четыре частных приема.
— А как быть с Бенни? — сказал Келли. — Кто о нем позаботится?
— Охрана. Они отвезут его в Нью-Йорк в воскресенье или понедельник.
— Надо позаботиться, чтобы его поместили в отель, а не в тюрьму.
— Я поговорю с канцелярией министра юстиции, — заверил Люк. — А вот как быть с Молли?
— Лейси отвезет ее назад в субботу, — ответил Джош.
— Я хочу, чтобы Молли осталась в Вексфорде, — говорил Келли. — Мы закажем одному из лучших архитекторов страны подготовить планы ее нового дома. Мы дадим ему изучить план дома из исторического общества графства. Это самое меньшее, что мы сможем сделать.
— И мы достанем ей антиквариат на целый миллион, — добавил Люк.
— И обоим будет, чем занять себя, — сказал Келли, — после того, как Бенни выпустят. — И он спросил Джоша: — Вы уже звонили окружному прокурору?
— Нет, я позвоню завтра.
— Это очень важно, Джош.
— Не волнуйтесь. Я позвоню завтра.
— Может, нам попросить его поговорить с комитетом. Это могло бы помочь.
— Хорошо. Я попрошу его. Подумайте над речью в воскресенье, договорились?
На улице Джош окликнул такси.
— Пока ты был с Молли, мне позвонил Вилли. Он хочет, чтобы мы с ним встретились на кладбище в пятницу в три часа. Твердит, что это вопрос жизни и смерти. Лучше уж встретиться с ним, пока он не запугал до смерти других свидетелей.
— Без сомнения, это он звонил Бесту.
— Конечно. Он подслушивал его телефон.
— Вот, что он имел в виду, говоря, что остановит слушания, если мы будем игнорировать его. Ты думаешь, он…
— … спалил дом Молли? В этом не может быть сомнения. Гангстеры не поджигают домов, если не получают страховки. Говоришь, Вилли был совсем ненормальным, когда видел тебя в Нью-Йорке?
— Совершенно бешеный.
— Интересно, что его так взволновало?
— У него есть досье на Джентайла, и он думает, что мы надуваем его.
— Может, оно и вовремя появилось, — задумчиво произнес Джош. — Если это динамит, мы, конечно, сможем его использовать.
— Но события выходят из-под контроля. Я боюсь всего, что он дает нам, Джош.
— Да брось.
— Как далеко зайдет Келли в воскресенье?
— Достаточно далеко, чтобы заставить Барни бегать в сортир.
— Иными словами, ты хочешь, чтобы Барни увидел слова на стене?{109}