Чтение онлайн

Они еще посидели немного, затем Дронов сослался на дела и откланялся, оставив захмелевшего Луи за столиком предаваться воспоминаниям.

После встречи он связался с Ведой, которая коротала время на пароме, и попросил, как только стемнеет, спуститься к выходу из порта.

— Твои документы готовы. Пусть дежурный офицер парома наберет службу контроля.

Таксиста он нанял в удаленном от порта районе. Девушка беспрепятственно прошла контроль и доехала до центра города.

Дронов попросил «Пола» подобрать незаметную машину и все время следовал за Ведой. Как только она оказалась на тротуаре в плотной толпе людей, он расплатился

с водителем и, не давая девушке опомниться, усадил к себе в машину.

— Алексий! — Она обрадовано бросилась к нему на шею, совершенно не замечая ничего вокруг, но тут же, смутившись, отодвинулась. — Я не верила до последней минуты, думала, ты забыл меня, и с ужасом готовилась плыть в Антарктиду!

— Рано еще. Я же обещал, что заберу.

— Куда мы едем?

— В одно прекрасное и тихое место.

— Таинственно, как всегда. А доктор? С ним все в порядке?

— Жаловался на ногу — привык к твоим перевязкам.

Дронову показалось, что девушка хочет положить голову ему на плечо.

Доктор очень обрадовался, увидев недавнюю попутчицу.

— Прекрасно выглядите, Веда, не устану вами восхищаться.

— Алексий сказал, что вам требуется моя перевязка.

— Да, если сможете перевязать мою душу. — Доктор, театрально прижал руку к груди.

— Луи оставил мне адрес некоего Билли — вашего общего коллеги. — Алексий протянул Априну бумажку.

— Билли Уэйн?! Он жив? Слава Богу. Мы были с ним дружны и… — Априн запнулся. — Впрочем, это не важно, и не имеет отношения к нашему делу.

— Вы, наверное, в Африке, чувствуете себя так же уютно, как среди любимых колб? — спросила Веда.

— Почему колбы? В Кадингире я, кстати, в первый раз. А, вы?

— Тоже. Поразительный город. — Веда старалась не смотреть в сторону проницательного Дронова.

Генерал Филарет стремительно вошел в кремлевский приемный кабинет. Поздоровался с президентом и поклонился Патриарху.

— На вас лица нет, уважаемый Назарий Вениаминович. Впрочем, я знаю все новости и поэтому пригласил Патриарха, — после взаимных приветствий начал президент.

— Язычники неожиданно подняли восстание на Севере! Города пылают — власти больше нет. Население жжет церкви и монастыри, убивает священников — везде хаос. Так же, начиналось и на Украине. Губернии спешно объявляли о независимости от центральной власти, и новое дворянство клялось народу принять старую религию. Нашим войскам до сих пор не удалось навести порядок в выкупленном Крыму.

— Не надо все смешивать, Назарий Вениаминович. — Президент, болезненно поморщился.

— Извините. Сейчас мятежники у границ Северо-Запада, и если не подавить их, Воскресенский подхватит знамя. В Белом Валааме их возглавляет некто волхв Стоголовый. Возможно, посланник Вавилона. Они требуют переговоров и отделения губернии от Москвы. Очаги бунта вспыхивают по всей стране. Еще немного, и начнется везде! Считаю, необходимы радикальные средства. — Филарет решительно посмотрел на президента.

Тот устало откинулся в кресле — он понял, на что намекал Филарет, но не видел в этом спасения страны. За долгие десятилетия его правления много было сделано для себя и окружения. Для страны — так и не получилось. Судьба, когда-то давно дала ему шанс: немощный предшественник поставил его своим преемником. Сейчас он не мог просто уйти — груз прошлого давил, и, — если он потеряет власть, его

ждет гибель. Такой же финал уготован и семье, дружно ненавидимой народом. О своем окружении он даже не думал.

— Нам может помочь кроме оружия, чудо и слово Божие! В войсках повсеместно всходят ростки язычества. — Патриарх заговорил, прервав затянувшееся молчание, и перекрестился. — А о том, на что вы наши мысли направляете, генерал, о ваших бомбах — даже думать не смейте! Вам мало прошлого? До сих пор все отравлено. Сколько угодий и душ погублено — искалечено!

— Вы правы, ваше святейшество. Сначала, думаю, необходимо отправить на переговоры в Белый Валаам решительного человека, — президент почтительно наклонил голову в сторону Патриарха, желательно, связанного с Церковью и способного остановить бунт.

— Наставить взбунтовавшийся народ на путь истинный? — Патриарх погладил свою длинную бороду. — Я, слишком стар для крестового похода — нести слово Божие в толпы взбунтовавшихся язычников! Думаю, лучше известного вам отца Аввакума, сейчас никто не совладает с безумной толпой. Если вы, господин президент, соблаговолите обратиться к этому христолюбцу, мы примем его у себя в резиденции сегодня же и благословим на подвиг во имя отечества!

Президент удовлетворенно кивнул и обратился к генералу:

— Уважаемый Назарий Вениаминович, вы тоже вызовите срочно Аввакума, предоставьте полномочия и организуйте с нашей поддержкой его миссию в Белый Валаам. Если же она окончится неудачно, тогда…, придется применять… — Он не хотел произносить то страшное, что и так понимали собеседники.

Филарет видел нерешительность плешивого хитрого «Головы». Обладая всей властью и деньгами, позволить вирусу язычества так глубоко проникнуть в страну! Он не был способен решительно действовать, и чем раньше убрать бессильного политика, тем лучше будет для всех. Сейчас прекрасная возможность воспользоваться его слабостью.

— … Вы слышите меня, Назарий Вениаминович? Что там, с вашим агентом? Он, кажется, уже в Африке?

В семь часов вечера Алексий оказался у Людвига, который встретил его громкими приветствиями и распростертыми объятиями — он был пьян или, по крайней мере, сильно выпил. Волосы он аккуратно зачесал назад. На круглом столе, покрытом дорогой белой скатертью, лежали в вазах конфеты и экзотические фрукты. На другом краю расположились самые разнообразные закуски — колбасы, вяленое мясо, икра — в окружении строя цветных бутылок — прозрачных, синих, зеленых, оранжевых. Дронова удивили столь тщательные приготовления к вечерней встрече — было видно, что его здесь с нетерпением ждали.

За столом сидела женщина с необычайно пышной, по последней африканской моде, прической — жена Людвига. Она была в простом свитере. Встречая Дронова, она с некоторой торжественностью и гордостью вышла к нему.

— Эльза. — Неподдельное радушие светилось на ее немолодом, но свежем лице.

— Алексий, — Дронов был так поражен, что остановился на пороге и вопросительно переводил взгляд с Людвига на Эльзу. — Что значат, эти торжественные приготовления?

— Только то, что три года не видели родного лица. — Людвиг уже разливал по рюмкам коньяк. — Все нормально прошло? — заговорщически спросил он, намекая на Веду. — Не торопитесь, Алексий, дайте порадоваться встрече с человеком, приплывшим с родины. — И он, выпил свою порцию.