Нокс
Шрифт:
Натали свободна! Она больше никогда не обслужит клиента за деньги, она этого так хотела.
Зачем к вам приходили те подонки, спрашиваю я, вспоминая двух отморозков в мешках.
– Деньги!
Деньги? Они вас не испугались?
– Да, деньги и маленькая тайна...
Урсула, старая женщина с дырявой грудью!
– Это мистическая реинкарнация Урсулы, с незаживающими стигматами. Возможно это рана создателя. "Нокс" оставил на ней свой знак!
Они знали о ней!
– Они хотели на ней разжиться! Сейчас они тоже в пластиковых мешках перевариваются временем. Они живы, но они в моем царстве! "Сады отчаянья" не отпустят их так рано.
Вы понимаете, что здесь происходит, спрашиваю я.
– Еще одна большая тайна. Может это новая игра "Нокса". Ему ведь так одиноко там за фосфоресцирующими облаками.
Я не верю в него.
Но мистер Борге мне не отвечает и я запрокидываюсь на диван. Тишина, треск огня в бочке и запах тухлой рыбы будоражат мои чувственные нервы. А мягкие волны "Слезы тряпичной куклы" убаюкивают и дарят блаженство. Я на берегу Атлантического океана, и мне кажется, что в Сиднее, как всегда светит солнце. Я это помню, и это моя беда.
Натали теперь там!
Но это может быть и ошибкой! Никто ничего не знает! Я хочу домой, я устал от этих игр.
– Эй, не желаешь попробовать этот кусочек прожаренной рыбки?
– за спинкой дивана появляется лохматая голова бомжа средних лет, и рука торчащая из разорванной куртки подает мне палочку с куском противнопахнущей рыбы. Борге слишком поздно его замечает, но мне ни капли не страшно.
– Ну же, смелее, я не собираюсь вас травить. Вы выглядите слишком голодным!
И впрямь, я ел последний раз так давно, когда еще Натали была жива и радовалась щенку в пустой квартире. Моя жизнь сплошной повтор, но я ненароком нашел стоп-кадр. Зачем я думаю о ней? Ведь она теперь так далеко, и я больше ничем не могу ей помочь!
НИКОГДА НЕ ПРИВЯЗЫВАЙСЯ К ВЕЩАМ, ИНАЧЕ ОНИ ПОТЯНУТ ТЕБЯ НА САМОЕ ДНО "НОКСА" ОТКУДА НИ ОДИН УБЛЮДОК НЕ НАЙДЕТ ВЫХОДА.
Вдали на том берегу реки, я читаю, кажется именно этот слоган, но он смазывается картинкой бегущего человека по пустому пляжу. Яркое солнце светит с большого экрана, а загорелый мужчина счастлив! А здесь нет даже луны, а только фиолетовые облака похожие больше на трещины в черной ткани неба освещают и без того скудный на яркость мир.
Я беру у бомжа кусок прожаренной тухлятины и кидаю ее в рот. Ощущение не из приятных, но жрать такое вполне можно - похоже на сопли. Бомж предлагает такое и труп-доктору, но тот замечает мой полный рот жирного мяса и превращается в факел.
– Ты жрешь мертвечину, - орет он на меня, - я заставлю тебя выпить литр зеленки, чтобы ты выблевал это обратно.
– Он сжимает одной рукой мои щеки и почти пережеванная еда выпадает ему на вторую ладонь.
– И чтобы я этого больше не видел! Выплюнь всю до последней капли слюну.
Вполне нормальная еда, чтобы быть съеденной, обидевшись говорю я, и если надо я сблюю вам и без зеленки, вы же знаете, как это у меня делается!
– Когда ты заболеешь чумой, никакие мольбы к создателю этого города не помогут...
Кажется, мы можем ссориться веками, доказывая что-то один другому. Мистер Борге просто шикарный собеседник.
Но приходит Сэм, запыхавшийся и возбужденный.
– Там полно легавых, и единственное, что я нашел из еды это растворимый протеин. Придется брать воду из Слезы.
– И ты туда же!
Они спорят, но я сыт своей слюной и засыпаю к чертям собачьим на этом червивом диване.
Кто-то стоит в темноте и что-то выбирает на большом экране. Надписи сменяются, и человек облегченно вздыхает. Он выбирает вещь из того мира. Одну вещь. Только одну можно взять. Он не нарушил
правил. Экран гаснет, и все заливается ярким светом, который тут же сменяется ночью.Это не сон! Это не сон! Ведь все знают, что снов не бывает! Все кружится и оседает на извилины моего мозга. Я хочу увидеть "Нокс", я хочу увидеть этого создателя. Но что-то мне подсказывает, что это совсем еще не конец. И создатель, или как там его, ждет меня так же, как я его. Но мы играем в его игру, и он придумывает правила. Но только я точно знаю, что в этот момент в город вечной ночи вошел новый человек.
В "Нокс" зашел новый человек.
Человек в серых одеждах.
Серый как несуществующий рассвет в городе вечной ночи.
Откуда я это знаю, ведь я сплю, и только безответная темнота покрывает меня. И никакой информации. Даже маленького черно-белого сна. Только уверенность того, что в "Ноксе" новый и самый странный человек.
*
Зачем мы здесь, зачем мы куда-то идем, спрашиваю я, и омываю лицо и руки в "Слезе тряпичной куклы". Вода бьется о берег, метро проезжает над моей головой, а вдали горят огни города. Слишком воняет рыбой. Слишком, чтобы называть это место домом. ВЫ все понимаете!
– Мы просто должны остаться до лучших времен!
– говорит спокойно старый Сэм.
Эти лучшие времена не настанут никогда!
– Ты должен терпеть, рейды легавых не могут длиться вечно!
Но "Нокс" знает, что я здесь и живой...
– Конечно знает, но он, как и любой другой бог, не делает ничего сам!
Он не бог, я не верю в "Нокс".
– Зато он верит, что ты есть! Ты ведь нарушитель!.. Я так думаю.
Мне плевать, Сэмми! Я хочу найти Катрин, и забрать ее с собой, она всегда была так добра со мной. Я хочу вернуть свой диск и плеер, я хочу поговорить с братьями Гримм. Я хочу увидеть того, кто этим все заправляет. Даже если чертов "Нокс" существует, то я абсолютно не пойму, чего он хочет. Даже если он одинок, то его одиночество это наши страдания, а так дело не пойдет. Ему нужно найти вавилонскую шлюху его уровня. Пусть почувствует себя счастливым.
Сэм смеется, ему нравятся мои рассуждения, но он и не собирается меня отпускать.
– Давай дождемся, чем это все закончится, а потом и решим, что делать дальше, - говорит он.
– Это я чувствую не закончится, - вмешивается в разговор труп-доктор, и я вижу его сонные глаза. Он второй человек, кто спал на червивом диване. Сэм и глаз не сомкнул. Он стоит над нами и смотрит на реку.
– Там загнулся бомж. Его съела чума, и нам нельзя здесь оставаться. И если нас не накроют копы, или не подрежут сталкеры, то у нас есть реальный шанс сгнить от чумы. Нужно идти в морг, там намного спокойнее, и ни одна зараза не проникнет в стены моего заведения. И как я только согласился идти с вами?
Наш размеренный разговор перекрывает вой сирен, и с моста на нас направляются лучи прожекторов. Знал... я так и знал. Бомжи разбегаются в стороны, но несколько выстрелов сбивают их на землю, и остальные людоеды замирают на месте. Я ничего не вижу, и так замираю с пригоршней воды в ладонях. Мистер Борге приставляет руку к бровям и пытается рассмотреть сколько там легавых.
Свет бьет в глаза. Мы на берегу, как на ладони.
– Эй, выходи малыш! Мы видим тебя!
Лучи прожекторов направлены точно на меня, и я кожей чувствую, как все пушки этого города направлены мне в сердце. Я трогаю шрам на животе, и вспоминаю одну волшебную пулю в ноге, и вторую как раз в животе. Понимаю, что с одной в брюхе я справлюсь, но что будет если сотня таких игрушек пронзят мою плоть. Я буду обездвижен.