Никто, кроме нас
Шрифт:
И в такую минуту приходит сообщение с пресловутым грифом «трилистник»! Страшная радость…
Вернер Винцль привычно подавил почти непреодолимое желание в голос выругаться.
Нет уж. Изрыгающий проклятия президент — это поражение еще до битвы. Президент обязан выглядеть сосредоточенным, уверенным в собственных силах и силах доминанты, должен служить примером и вдохновителем… А раз обязан и должен — значит, и будет служить. И все, и точка.
— Давай, Шарль.
Референт бесшумно положил на рабочий стол раскрытую папку с одним-единственным листком распечатки.
«Срочно. Секретно. Гриф „трилистник“. Начальник хозчасти проекта „Квазар“ полковник Попов — министру внешних сношений Ильхану Байрамову.
Докладываю:
(комментарий для президента В. Винцля: операция «Фраггер» проводилась на планете Тахир, галактика-2, базовой планете захоронения, и предполагала проникновение на секретную базу государства Клондайк, изучающую следы инопланетного присутствия на Тахире)
В результате операции установлено, что аборигены Клондайка располагают трупом взрослой особи оаонс мужского пола, трупом особи Роя (малый рабочий), фрагментарными останками еще как минимум одного существа, предположительно — сенахе, а также рядом предметов из обихода рас союза. Особняком следует упомянуть предмет, имеющий форму, сходную с параллелепипедом размерами 4,2 х 2,1 х 1,75 ун. Поверхность предмета имеет чешуйчатую структуру. По всей вероятности, этот предмет идентичен пресловутому «саркофагу» (см. ссылку на дело за архивным номером NNNN), а возможно, является тем самым «саркофагом».
Упомянутые находки заставляют сделать следующие выводы:
галактика-2 посещалась выходцами из нашей галактики до обнаружения первого генератора искателями доминанты Земли, либо выходцы из галактики-2 посещали нашу галактику и вывезли ряд предметов и существ в галактику-2;
не исключено, хотя и очень маловероятно, что одним из свойств «саркофага» является возможность путешествия между галактиками, по крайней мере между нашей галактикой и галактикой-2;
отдельные представители расы оаонс и Роя скорее всего осведомлены об этих свойствах (см. упомянутый документ «Дело о саркофаге»);
наиболее вероятным представляется вывод, что поддержка расой оаонс имперского мятежа шат-тсуров обусловлена именно этим знанием или же надеждой им овладеть; повышенный интерес разведслужб оаонс к проекту «Квазар» скорее всего объясняется в том числе и вышеперечисленными находками и соображениями.
В свете вышеизложенного считаю, что делать какие-либо выводы и предпринимать какие-либо действия пока преждевременно, но принять к сведению все факты и выводы в корне необходимо.
В качестве одной из мер, способной принести дополнительную информацию, считаю необходимым разработать и провести операцию по захвату и вывозу в пределы доминанты Земли шефа одного из разведподразделений оаонс на Иншуди.
(комментарий для президента В. Винцля: с большой вероятностью именно этот оаонс крылся под именем Нути-Нагути среди клиентов печально известного «Экзотик-тура» на Табаске, Пронг-32).
Вернер Винцль оторвал взгляд от документа и обнаружил, что перед столом стоит министр внешних сношений Ильхан Байрамов, а охранники министра столбами маячат в проеме дальней комнаты.
— Что скажешь? — Президент выразительно приподнял над столешницей рапорт Попова. Времени на расшаркивания и дипломатические экивоки не было — ни секунды.
— Пока рано делать выводы, там верно сказано. Но ручаюсь: в свое время это будет бомба.
— А с захватом этого… перевертыша?
— Я уже санкционировал.
— И, думаешь, получится?
— Раз Попов предлагает, значит, способ пленить перевертыша действительно существует.
— Понятно. Что ж, спасибо за информацию… — Президент вздохнул, вернул лист обратно в папку и отодвинул на край стола. — Что там на подлете?
— «Евразия» и «Австралия» построились в боевую воронку, пояс заградительного огня в боевой готовности. «Африка», «Америка» и «Антарктида» группируются вторым эшелоном. Даже если кто-нибудь прорвется сквозь заслоны, дальше орбиты Марса им не пройти. По крайней мере Онте на это надеется. Области вне эклиптики прикрыты генераторами нелинейности,
но имперцы, похоже, об этом знают.— Сколько, по-твоему, до столкновения?
— Лучше спроси у Хемерсбрандта, ему виднее. Но, полагаю, не менее суток.
Вернер Винцль глубоко вздохнул.
Нет, все-таки не случайно давно ожидаемая лавинная атака имперцев совпала с «горячей неделей». Черти бы побрали этого Унве!
— Шарль! Открытый канал на Офелию! — потребовал президент и, не дожидаясь референтского «Слушаюсь, господин президент!», потянулся к старомодной трубке оперативного пульта.
Космодром
1
К полудню хомо разгрузили корабль-холодильник Рин-Риду, перевели на счет оговоренную сумму, подписали все бумаги и угомонились. Рин-Риду облегченно вздохнул, запер входной шлюз и, насвистывая (чисто человеческая привычка), направился в космопорт, в бар. Действительно, куда еще может направиться поставщик продуктов после долгой разгрузки в захудалом порту на самой границе обитаемых территорий? Не посетишь бар — только подозрения ненужные возбудишь.
Тем более чаю хотелось совсем не понарошку.
Сегодня связной появится вряд ли; по крайней мере так говорят аналитики, а они в своем деле кое-что смыслят. Но успеть дозаправить свой бот-холодильник и подготовить к старту еще сегодня Рин-Риду все равно не удастся. Так и так торчать тут суток двое-трое. Куковать, как выражаются хомо, а Рин-Риду сейчас изображал именно человека, хотя на деле был перевертышем. Но тупоголовым обитателям спутника безымянной планеты знать об этом совершенно необязательно.
В баре Рин-Риду с видом завсегдатая кивнул незнакомому бармену (текучка тут у них, что ли?), заказал обед, чаю и новости на терминал, хотя сомневался, что новости удастся вдумчиво изучить: в углу шумно пировала компания хомо — космодромные рабочие, пограничники и толстый таможенник с округлой пурпурной ряхой, который утром едва не вынул из Рин-Риду душу на досмотре. Судя по тостам, праздновали чей-то день рождения — имелся у хомо нелепый обычай раз в цикл коллективно напиваться в зюзю по столь странному поводу.
Хорошо, что связной сегодня не придет. Вряд ли в это сборище нетрезвых рыл затесался соглядатай, но… осторожность превыше всего. Рин-Риду не стал бы заговаривать со связным на виду у пограничников.
А пока можно цинично пить чай и заодно морочить голову гипотетическому соглядатаю — пусть как следует попарит мозги над смыслом сидения Рин-Риду в баре!
«Однако эти олухи все равно могут мне помешать, — размышлял разведчик оаонс с неудовольствием. — Например, завтра похмеляться припрутся, жертвы несовершенного организма…»
Любой перевертыш без труда ликвидировал различные отравления легкой корректировкой метаболизма, но люди на подобное не способны, вот и мучаются похмельем поутру.
«Не перенести ли встречу на борт холодильника?» — подумал Рин-Риду, чувствуя, что сомнения одолевают его все сильнее и сильнее.
Подобный способ связи был предусмотрен, стоит лишь подать связному соответствующий знак. Но это вариант одноразовый, и, использовав его, Рин-Риду лишал себя возможности располагать им в дальнейшем, а вариантами разбрасываться тоже не дело. Настоящий разведчик связью дорожит. И правильно делает.
Подали обед; Рин-Риду успел неторопливо поглотить около половины и так и не пришел к однозначному выводу, стоит ли переносить встречу. И тут его отвлекли: от компании хомо отделился пограничник в чине капрала и, слегка пошатываясь, направился прямо к столу замаскировавшегося перевертыша.
Рин-Риду напрягся; импульсный бласт, казалось, сам шевельнулся под полой рыжей пилотской куртки.
— Эй, братан! Извини, у тебя сигарет нету? Наши кончились, а в баре только местное сено… Выручи именинника!