Незваные...
Шрифт:
Мария отставила стакан, грациозно откинулась назад, упёршись рукой в полку, запросто закинула ногу на ногу и поправила складки хитона на обнажившейся коленке.
– Друзья, вы что? – она удивлённо улыбалась. – Мы все с вами едем в поезде.
Девушка, словно сама на мгновенье усомнившись в сказанном, прислушалась к перестуку колёс, поглядела по сторонам, в окно.
– Вы меня позвали, я и пришла. Я даже не знаю, куда вы едете…
– Постой, Маш, – перехватила инициативу Марина и даже пересела к странной попутчице.
– Ты так можешь?
В купе повис шаровидный объект с живыми двигающимися фигурками людей: Нодар гулял по лесу под ручку с Анастасией. Маша вздрогнула от неожиданности и уставилась на шар. Глаза её были расширены, а рот приоткрыт в попытке что-то сказать или спросить. Голографический объект исчез в тот момент, когда Нодар сказал фразу: «Я люблю тебя» и губы
– А что это было? – полушёпотом спросила Маша. То, что она не дурачится, сомнений не вызывало.
Полеха не выдержал и задействовал все свои локационные уменья, включая сканирование прошлого девушки Марии…
14. То, что почувствовали Серж и мгновенно подключившаяся к нему Марина, окончательно поставило в тупик обоих. Никаких «особых» мыслей Маша не излучала. Её изумление от демонстрации шара вызвало массу бурных эмоций – ничего более фантастического она в своей жизни, по её собственнному мнению, не видела. Мысли о попутчиках представляли собой мешанину: «Какие они необычные… Как интересно всё… Девушка красивая, мужчина такой загадочный и обаятельный… Надо их с моими познакомить… Может, они от соседей?.. Едут, сами не знают куда, обернулись, и не знают как, странно… Надо у Валентина спросить, что это за рисунки у Сергея на коже…». Потом, скользнув ретроспективно в прошлое как можно дальше, эсхисы наткнулись на глухую стенку, отстоящую от текущего момента всего-то на два часа. Продвинуться дальше не получалось. Они видели следующее: Мария с распущенными волосами сидит в той же одежде перед зеркалом в помещении, напоминающем небольшую кладовку: полтора на полтора метра. Выйти за её пределы не удавалось, но внутри можно было рассмотреть всё до мельчайших подробностей. Побелённый или покрашенный белой краской потолок, стены бледно-голубого цвета с рисунком в виде пяти и шестиконечных несимметричных золотистых звёздочек разного калибра. Пол выложен мозаикой из разноцветной плитки, отполированный, блестящий. Столик похож на деревянный, покрытый глянцевым тёмным лаком и вмонтированный в стену. Стульчик-топчан, обтянутый зелёной бархатной материей. Над столом слева светильник с матовым сферическим плафоном на чёрной стойке и круглым пятачком-подошвой. Проводов не видно. На столе несколько стеклянных баночек без этикеток с кремами и мазями – видимо, косметика. Зеркало овальной формы на четырёх блестящих ножках в виде рогатин. Девушка выполняет обычные для такого случая манипуляции: наносит на лицо крем, массирует кожу лёгкими прикосновениями, прозрачной мазью смазывает губы и делает ими классические для любой женщины притирающие движения. Смотрится в зеркало. Улыбается довольная. Забирает волосы сзади в тугой пучок и закалывает брошью. Брошь, упущенная из виду в купе, пристально разглядывается криптерами. Ничего особенного – либо обычная бижутерия незамысловатых форм, либо серебро с непримечательным огранённым камешком. Затем Мария долго сидит неподвижно, подперев подбородок кулачками и глядя на себя в зеркало всё с той же неизменной улыбкой. Встает, толкает дверь позади себя, и картинка сменяется, не дав увидеть, что за дверью. Теперь Мария в квадратной комнате, рассмотреть которую не удается, как и выйти за её пределы, поскольку она сразу, но медленно преобразуется в купе. И без каких-либо «металлических» перевоплощений девушки начинается диалог с возникшей ниоткуда парой: «Я вас слышала, здравствуйте, друзья, меня зовут Мария»… Весь «досмотр» произошёл в секунды.– Нет, правда, что это такое было? Старый пентакс? – Маша оставалась под впечатлением голографического шара.
– А что такое пентакс? – Серж выдохнул вопрос, ещё пытаясь осмыслить увиденное, но оно ничего не проясняло.
– Пентаксную действительность смотреть.
– Кино, что ли?
– Кино – это древнее искусство, я знаю! А пентакс – достижение анималогий и визкорний.
– Переведи, – попросила Марина.
– Анима – душа. Логос – слово, разум. Вис – сила. Корницио – знание. Анималогия и визкорния – немножко схожие понятия, определяющие способность души и разума управлять природой и её силами. Поезд, который везёт нас, – плод технологий, а вот так…
Марина и Серж вжались на секунду друг в друга, когда неожиданно оказались в воздухе вместе с Марией снаружи несущегося вагона… Вернув всех в купе, Мария как ни в чём не бывало закончила фразу:
– …плод анималогии.
– Ты назвала
два термина: анималогия и визкорния. А как то же самое сделать с помощью визкорнии? – взяв себя в руки, спросил Серж.– А как я нас переместила в транзитор? С помощью визкорнического задания.
– Транзитор – это что-то вроде мысленного транспорта? – догадалась Марина.
– Да, переносчик, носитель, путеец…
– А визкорническое задание – мысленная команда?
– Хм, да. А вы разве не можете так? Как-то вы разволновались немного. Извините меня, если что…
– Да нет, Маш, классно так! – воскликнула Марина. – Очень интересно! Мы тоже можем… Так или не так – не знаем пока, – но, хочешь, покажем?
– Давайте! – оживилась и без того бойкая Мария.
Платформа подцепила всех троих и мягко обволокла капсулой. Маша посмотрела на свои руки, ощутив невидимую оболочку, поёжилась с улыбкой и интересом. Троица вспорхнула через крышу вверх, облетела состав с головы до хвоста и осталась метрах в тридцати над поездом, сопровождая его на той же скорости. В капсуле было тихо и уютно. Люди оставались в прежних позах на невидимых сиденьях.
– Немного необычно…, – с этими словами Мария встала и пошла к голове поезда. Остальные двинулись за ней. – А если без неё? – девушка погладила себя по плечам и груди, пытаясь смахнуть оболочку капсулы.
– Тогда нас увидят другие люди, – уже с сомнением пояснил Серж.
– Не увидят, – уверенно возразила Марина и «раздула» капсулу до пятиметровой полусферы. Получилась свободная транспортная кабина.
– А вообще без неё?! – провоцировала на дальнейшие эксперименты неугомонная попутчица и задорно улыбалась.
– Нет проблем! – Серж, войдя в азарт импровизации, сместил всех троих на долю секунды в будущее, отчего окружающее пространство еле заметно на глаз дёрнулось и капсула исчезла вовсе, подставив тела ветру. Платье Маши и юбка Марины взметнулись вверх, обнажая скрытые части тела. Марина весело ойкнула и придержала руками полупрозрачную юбчонку. А странная гостья из неизвестного мира, нисколько не дрогнув, подняла руки к небу и выкрикнула непонятное междометие:
– Амма сах!
Обернувшись на несущихся сзади друзей, она пушечным ядром выстрелила вверх и мгновенно превратилась в еле различимую точку.
– За ней! – скомандовала Марина.
Всё же закрывшись капсулами, предполагая гравитационные перегрузки, они за мгновенье достигли беглянку и сию же секунду стыдливо убрали оболочки. Ветер развевал волосы девушек и заигрывал с подолами.
– А вы схитрили! Я видела! Не бойтесь! Здесь всё у вас есть, я уже вижу, – хохотала Маша, попеременно постукивая себя пальцем по лбу и рисуя в воздухе круг над головой в виде нимба. – Вижу, вижу! Вы разрешаете смотреть, я и смотрю. Теперь я поняла, в чём дело! Вы из местных! Но вы особенные! Таких нигде нет. Вы дуальный кваттор! В это невозможно поверить! Вы разрешаете?
– Что разрешаем?
– Читайте меня! Что же вы? Я же разрешаю!
«Сканнеры» прошлись по мыслям девушки, и картина прояснилась… Это нужно было осмыслить. Голова закружилась у обоих.
…Сидя в купе, девушки приводили в порядок причёски – Марина извлекла из Замка гребень и расчёсывалась им, а Маша провела несколько раз пальцами по спутанной гриве, и та сама уложилась волосок к волоску в идеальные локоны. Брошь она по обыкновению, как это делают все женщины, держала в губах, пока не заколола забранный назад конский хвост. С таким же успехом брошь могла и повисеть какое-то время в воздухе. Однако Мария, явно способная на такое, почему-то в некоторых случаях предпочитала хоть и менее рациональные, но естественные действия. Так же обычные люди часто выполняют бессмысленные и ненужные движения, больше подчиняясь некоему ритуалу, чем целесообразности. Например, чешут затылок, когда решают трудную задачу, или плюют на ладони, прежде чем взять в руки лопату, или задирают рукава, демонстрируя готовность пойти врукопашную…
– Маш…
– Что, Серёж?
– А как называется ваш мир?
– Какой такой наш мир?
– Где ты живёшь.
– Я живу на земле, где и вы, смешные вы, – Мария отпила глоток остывшего чая. – Может, хватит тут сидеть, друзья? Пойдёмте ко мне, а то вы такие растерянные. Думаю, это потому что вы так долго оборачивались.
Поняв по лицам или как-то ещё, что слово не совсем понятное, Маша, не дожидаясь, пояснила:
– Вы прекурсоры, то есть «впервые вошедшие», или «предваряющие последующие превращения». Вам тяжело даётся естественное видение мира. Поэтому вы подсознательно хватаетесь за упрощённые, привычные для вас понятия, способы восприятия, чувства, даже манеру общения. Вы пользуетесь словами, когда они не нужны, вы делаете массу лишних движений и телом, и разумом…