Неженка (Том 2)
Шрифт:
Чмокнув Наоми в щеку, он наклонился и заговорил, обращаясь прямо к ее животу:
– Послушай, детка, с тобой говорит дядя Джерри! Мир летит ко всем чертям. Оставайся там, покуда сможешь!
Тедди решил, что все это безумно забавно, и начал кататься по полу, повизгивая от смеха. Это, естественно, привлекло к нему внимание всех взрослых, и он засмеялся еще громче, но в конце концов начал вызывать раздражение. Наоми считала, что детям нужно позволять самовыражаться, поэтому она не стала делать ему замечание, а Холли Грейс, которая так вовсе не считала, была слишком поглощена впечатляющим видом плеч Джерри, распирающих швы его поношенной
Еще в восьмидесятом году, вскоре после сдачи экзаменов на адвоката, он перестал стричься в стиле "афро", но продолжал ходить с длинными волосами; они и сейчас падали поверх его воротничка, уже тронутые сединой. Под кожанкой был надет обычный для Джерри наряд - свободного покроя брюки цвета хаки и хлопчатобумажный рабочий свитер. На воротничке куртки красовался значок с надписью: "Нет ядерному оружию!"; рот - как всегда чувственный, нос - орлиный, горящие глаза - черны. Именно глаза и покорили год назад Холли Грейс Бодин; случилось это, когда оба они оказались на одной из вечеринок, устроенной Наоми.
Холли Грейс и до сих пор толком не могла объяснить себе, что заставило ее влюбиться в Джерри Джеффи. Конечно же, не его политика. Она искренне верила, что для Соединенных Штатов важно иметь сильную оборону, а такая точка зрения вызывала его гнев. Они неистово спорили о политике, и обычно это заканчивалось самыми невероятными яростными любовными схватками, в которых ей довелось принять участие в последние годы. Для Джерри и в обществе существовало мало запретов - еще меньше их было для него в спальне.
Но ее влечение к нему не сводилось к сексу. Во-первых, он и физически был так же активен, как она. За три месяца их романа они успели поучиться прыгать с парашютом, сходили в горы и даже попытались заняться дельтапланеризмом. Быть с ним - значило участвовать в нескончаемых приключениях. Ей нравилась та возбужденная атмосфера, которую порождал его дух. Ей нравились его страстность и фанатизм, то, как он ел, его заразительный смех, его бесстыдная сентиментальность. Однажды, войдя в комнату, она увидела, что он плачет, глядя по телевизору какую-то рекламу фирмы "Кодак", а когда начала над ним подсмеиваться, он не счел нужным оправдываться. Она даже полюбила его мужской шовинизм. В отличие от Далли, который, несмотря на свои добрые старые манеры, был самым свободным из всех известных ей людей, Джерри придерживался тех идей о взаимоотношениях мужчин и женщин, которые были свойственны пятидесятым годам. И Джерри всегда очень сбивало с толку, когда она противоречила ему, утверждая равноправие мужчин и женщин; он был настолько удручен, что не соглашался с одним из самых основополагающих принципов всей социальной революции.
– Привет, Холли Грейс!– сказал он, подойдя к ней.
Она наклонилась над кофейным столиком, чтобы поставить на него ставший липким бокал с земляничным "Дайкири", и постаралась изобразить, будто едва вспомнила его имя.
– О, привет, Джерри.
Ее замысел не удался. Он подошел к ней, и решительность приближения его плотно сбитого тела вызвала у нее панику.
– Не смей прикасаться ко мне, террорист-коммуняка!– предупредила она, вытянув вперед руки, словно держала перед собой распятие, способное его остановить.
Он прошел мимо кофейного столика.
– Ты слышал, что я сказала, Джерри!
– Чего ты боишься, прелесть моя?
– Боюсь?!– с издевкой вымолвила она, отступив
на три шага назад.– Я? Боюсь тебя? Ишь, размечтался, либерал-левачок!– Боже, Холли Грейс, что ты несешь?– Он остановился перед ней и, не оборачиваясь, сказал сестре:
– Наоми, ты не могла бы вместе с Тедди найти какое-нибудь занятие в кухне на несколько минут?
– Не вздумай уйти, Наоми, - приказала Холли Грейс.
– Прости, Холли Грейс, но стресс для беременных противопоказан. Давай, давай, Тедди. Иди приготовь немного поп-корна!
Холли Грейс сделала глубокий вдох. На этот раз он ничего не добьется, что бы ни делал! Их роман продолжался три месяца, и он все это время одерживал верх. Когда она влюбилась, он просто-напросто воспользовался ее известностью для получения доступа к средствам массовой информации, чтобы продолжать свою антиядерную деятельность. Холли Грейс не представляла, каким мошенником он может быть. Эти старые радикалы никогда не меняются! Они лишь добывают дипломы юристов и прибегают к новым уловкам.
Джерри протянул руку, чтобы коснуться Холли Грейс, но прикосновение могло затуманить ее рассудок, и она отдернула свою руку.
– Руки прочь, парень!– Она неплохо прожила эти последние несколько месяцев и не собиралась повторять старых ошибок, она уже не так молода, чтобы дважды в год умирать от мук разбитого сердца.
– Неужели ты не считаешь, что разлука была достаточно долгой? спросил Джерри.– Я скучаю по тебе!
Она бросила на его холодный взгляд:
– А в чем дело? Сейчас тебе уже не удается попасть на телевидение, ты уже не представляешь прежней важности?– Ей раньше нравилось, как вьются его кудри на шее. Она вспомнила, какие они мягкие, шелковые, как раньше наматывала их на свои пальцы, прикасалась к ним губами.
– Не надо опять об этом, Холли Грейс!
– После того как мы расстались, уже никто не дает тебе толкнуть речь в вечерних новостях?– едко сказала она.– Ты извлек из нашего романа все, что можно, не так ли? Пока я как дура грезила тобой, ты рассылал свои пресс-релизы!
– Ты начинаешь меня доставать. Я люблю тебя, Холли Грейс.
Люблю, как никогда еще не любил. У нас было много хорошего.
Опять он за старое, опять разбивает ее сердце.
– - Единственное, что было между нами хорошего, - это секс, - яростно бросила она.
– У нас было нечто гораздо большее, чем секс!
– Например? Друзья твои мне не нравились, и уж тем более мне не нравилась вся эта твоя политика. Кроме того, ты же знаешь, я терпеть не могу евреев!
Джерри тяжело вздохнул и плюхнулся на кушетку.
– О Боже, опять ты за старое!
– Я - убежденная антисемитка. Это так, Джерри! Я из Техаса. Я ненавижу евреев, ненавижу черных и считаю, что всех гомиков надо засадить в тюрягу. И какое же меня ждет будущее с таким либералом-леваком, как ты?
– Ты не ненавидишь евреев, - рассудительно сказал Джерри словно разговаривал с ребенком.– И три года назад ты подписала петицию в защиту прав сексуальных меньшинств, опубликованную во всех газетах Нью-Йорка, а еще через год после этого у тебя был шумный роман с неким широкоплечим защитником из "Питтсбург Стилерс".
– Но у него очень светлая кожа, - возразила Холли Грейс, - и он всегда голосовал за республиканцев!
Джерри медленно поднялся с кушетки, на лице - и озабоченность, и нежность.