Чтение онлайн

– Сколько проспорил? – невинно поинтересовалась я у голого.

– Что так долго? – вопросом на вопрос ответил тот.

– Да живности в вашем колодце больше, чем воды, – беспечно насвистывая, я поставила ведро к морде Серого. Тот скептически принюхался, но привередничать не стал и, за какую-то минуту, опустошил половину десятилитровой ёмкости.

– Живность... – уныло повторил „нудист“. – Я к этой живности на версту не подойду.

– Так, - я повернулась к нему, похлопывая прихваченной у печи кочергой по ладони. – А даму, значит, на мины, Ваше Вашество?

Парень попятился,

несмотря, что был выше на две головы – уж больно нехороший, видно, был у меня взгляд.

– Э-э, послушай... Мор, как её зовут? – взвыв и уворачиваясь от кочерги, он ударился в позорное бегство, спотыкаясь о скудную обстановку. Я с кровожадными воплями неслась следом, бодро через эту обстановку перепрыгивая. Когда мы зашли на третий круг, Серый ловко провёл подсечку хвостом, и я на полном ходу рухнула, удачно ткнувшись носом ему в загривок, и неудачно приложившись локтём о край лавки, под которой он по-прежнему частично обретался.

– И ты, Брут блохастый... Ну, я тебе хвост обдеру! Хотя, нет,- тяжело дыша, я скатилась с костлявой туши и демонстративно отряхнула руки.- Не буду. И так даже на варежки не годится.

Застонав, волк уткнулся носом в пол, обхватив лапами голову.

Второй мерзавец ухохатывался в безопасном углу.

Оглядев оставшееся за мной поле боя, я улыбнулась: настроение было отличным, не взирая на пострадавший локоть.

– Братишка, представь даму, – поняв, что расправа откладывается, молодчик отважно вылез из укрытия. Отвернувшись к стенке, волк досадливо дёрнул ухом.

– Как-как? – поднял бровь родственник. – Не бывает ТАКИХ имён.

– Серый, обзываться нехорошо, – я устроилась на жёстком полу поудобнее, привалившись к тёплому боку. Парень усмехнулся и подсел ближе.

– Серый, значит?

– Они мне не представлялись, – волк получил тычок локтем (здоровым), но продолжал упорно меня игнорировать.

– Тогда начнём с начала. Я – Мар, а этот невоспитанный тип – Моррин. Мы из клана Ворроков, он – глава, а я – его младший брат, – неожиданно изящно поклонился Мар.

Я недоверчиво покосилась на своего „пациента“. Это чем же он в таком жалком виде ТАКИХ подданных удерживает? Не остатками же былого авторитета? Как-то невольно начинаешь уважать… Ой! У нас же, вроде как, беседа.

– Алёна, – наконец представилась я и предупредила – Хоть раз назовёшь Алёнушкой – станешь братцем Иванушкой.

– Это как? – недопонял оборотень.

– Рога поотшибаю, красавчик, – у меня с детства аллергия на всяких „Алёнушек“. С тех самых пор, когда мне впервые зачитали вслух небезызвестную сказку. С возрастом аллергия лишь усилилась, подогреваемая убогой фантазией окружающих, считавших верхом остроумия ту самую сказку цитировать иногда к месту, а чаще всего и совсем не в тему.
– А почему ты мне тут голые колени демонстрируешь, а он всё в шубе ходит?

– Так ведь заклятье, – серьёзно, но непонятно отозвался парень.

– А что за заклятье? – уточнила я.

– Не может он перевоплотиться, – пояснил тот. – Силы нет.

– Как так? Ты ведь можешь.

– Ну, представь себе, - подумав, начал он. – Например, ты своё ухо можешь почесать?

Я кивнула и в доказательство поскребла в указанном месте.

–

А с парализованной рукой?

– !? – осенило меня.

– Вот если бы бочку открыть... – вздохнул парень.

– Открою, не дрейфь, – подбодрила его я. – Будет тебе твой братец целый и весь из себя всемогущий.

– Проклятье-то всё равно никуда не денется, – махнул он рукой.

– Я колдовать не умею, поэтому с проклятиями – не ко мне. А Федя - кто? – сменила я тему. Этот вопрос занимал меня больше всего: чтобы взрослый волк-оборотень боялся лягушек?!

– Кто, прости? – непонимающе уставился на меня мой собеседник.

– Да я там из колодца какого-то зелёного в юбке вытащила. „Федеперть“ – я, как могла ближе к тексту воспроизвела пыхтение существа. – Ну, и Федей назвала. Для краткости.

– И что? – поперхнулся Мар. Похожий звук издал и Серый. Ох, простите, Моррин.

– И ничего,- пожала я плечами. – В лес ускакал с поцелуем воздушным.

Оба брата застонали.

– Ой, русалки не обрадуются! Ты же водянника выпустила, а он для них – хуже чумы. А что в юбке – так это один из самых крупных.

– Это лягушонок-то? – не поверила я. – Да он с крысу ростом.

– Это он сейчас с крысу ростом. Доберётся родничками до реки – меня в несколько раз больше станет, – пояснил парень.

– И леший с ними, с русалками. Они меня сожрать пожелали, потому – не жалко. А с чего мы так драпанули? Тихо же всё было.

– Потому и драпанули, – вновь непонятно ответил он. – Мор один бы от них оторвался, а с тобой... Вот и позвал меня.

– Да от кого, от них?- яснее не стало.

– От подземников. – так как я продолжала смотреть на него, как баран на новые ворота, Воррок-младший покачал головой, словно видя перед собой редкостную дуру. – Алёна, ты с какого дуба свалилась?

– Я вообще не из этого мира, и не в курсе ваших битв за экологические ниши! – вновь обозлилась я, потянувшись к кочерге. – А он, - последовал кивок в сторону придремавшего волка, - Ничего не рассказывает. Вообще почти со мной не говорит.

– И правильно делает. Знаешь, сколько энергии на телепатию затрачивается? Только на трансформацию больше уходит. Не считая заклинаний некоторых.

– М-да, не все головой сильны,- философски заметила я. Волк толкнул меня плечом. Вот. А нечего меня тут обиженно игнорировать. – А „федеперть“ – это что значит?

Мар заржал как конь.

– Он тебя так по-матушке послал.

Ну, Федя!

– Не умеют водянники по-другому разговаривать,- отсмеявшись, парень поднялся на ноги. – Ложись спать, завтра опять перенесёмся.

– А тут нас эти подземники не достанут? – я уже привычно вытянулась вдоль волка. Что-то зашелестело в наступившей темноте, и вторая тёплая туша прилегла с другой стороны.

„Нет, тут защитный контур стоит. Ни одна нежить не приблизится“

Перенеслись мы удачно, оказавшись неподалёку от реки, так что волки смогли напиться и чуть-чуть восстановить силы. Бдительная я метко залепила камнем по черепушке особо нетерпеливой русалке, решившей не дожидаться, пока добыча подойдёт поближе, и, пробравшись на мелководье, возжелавшей позавтракать одним из жадно глотавших воду братьев.