Чтение онлайн

***

Зачем я пишу этот дневник? Кто его прочитает? Наверное чтобы совсем не сойти с ума. Писать мне всегда было проще чем говорить. Я уже давно сижу на наркоте. Сначала баловался грибами и травкой, но в бункере нашлась лаборатория с нужными веществами. Дурь не особо меня берёт. Разве что мыслить начинаю масштабнее. Вот и в тот злополучный день я нанюхался синтезированного мной вещества. Рациональное мышление отключилось — я сел в одного из пауков и направился прямо в тоннели. Поначалу все было хорошо. Паук скрипя шагал вперёд, фары освещали путь. Тоннель становился всё шире и вскоре стал настолько большим, что мой транспорт казался на его фоне паучком заползшим в канализационную трубу. Мой одурманенный мозг был поражен величиной открывшихся тоннелей. А они всё ветвились и вели куда-то. Вскоре, по неизвестным причинам, мой транспорт заглох. Самое смешное — я не помнил обратный путь. Вооружившись фонариком

побрёл по этим грёбаным тоннелям пешком — но видно не в ту сторону. А потом на меня напали летучие мыши. Не такие маленькие мышки как летают на поверхности. Эти сволочи были величиной с собаку. Прежде, чем успел вытащить ствол и начал стрелять, они нехило подрали когтями мою спину. Потом я побежал. Споткнулся обо что-то и разбил фонарик. На моё счастье летучие твари так испугались выстрелов, что не стали меня преследовать. Только мне от этого легче не стало. Я остался один в подземелье, без еды, воды и света. К тому же у меня сильно болела спина, которую поранили мыши. Не знаю сколько я шёл. Наверное несколько дней. Дико хотелось есть. Я наверное умер бы от жажды, но случайно набрёл на подземный ручеек — и дальше шёл вдоль него. Почти не спал всё это время. Сказывалась наркота, отсутствие новых доз вызвало бессоницу и вообще было довольно хреново. Когда я уснул — сил у меня уже не было. Просыпаюсь и вижу — рядом сидит девочка лет десяти в платьице, а над нами горит огонёк. Прямо в воздухе висит и горит. Вот что бы вы подумали. Я например решил что умер, и за мной пришел ангел. А она взяла меня за руку и повела куда-то. Я и пошёл — чего не пойти то. Не знаю откуда силы взялись — вроде как допинг вкололи. Шли мы долго, огонёк за нами летел. Проводница моя жизерадостно что-то лопотала на латинском. Я сперва так и внимания не обращал — думал — иду с ангелом своим в рай. Но когда мы до заглохшего паука дошли, стал подозревать, что пока еще не сдох. А потом Лола вывела меня обратно к моему бункеру. Мы на поверхность выбежали — воздух свежий, солнце светит, лес вокруг. Радовались оба, в траве валялись, цветы собирали. До сих пор не знаю как девочка попала в те тоннели, но то явно было какое-то чудо. И чудо это осталось жить со мной. Трескала консервы за обе щеки, скушала почти все мои запасы варенья. Та еще сладкоежка. Назвал её Лола, ничего больше в голову не пришло. До сих пор не знаю — ангел она или человек. Не даёт покоя тот огонёк в темноте. Почти уверен, что это она его зажгла. А ещё она меня вылечила руками. Просто приложила свои детские ладошки к моей порваной когтями спине и раны затянулись. Наверное она всё таки ангел. Но что ангелу делать в подземном мире? Загадка.

***

— Ты что-нибудь понимаешь, Вань? — закрыв истрепанную тетрадку, спрашивает у меня Чингиз. — Откуда взялась эта Лола?

— Пока не знаю — я задумчиво поглаживаю окладистую бороду. — Легенды гласят, что древние маги ушли в подземную страну. Нужно исследовать эти тоннели.

— Если верить твоему Еррору, там такие подземелья что можно запросто потеряться — товарищ, смотрит на меня с укоризной — Я не могу сейчас сказать ребятам что экспедиция отменяется и мы вместо этого лезем под землю. Нам гораздо нужнее вакцина. Найти её, создать привитый генофонд. Дети привитых женщин перестанут умирать. И их дети тоже. Нам нужно идти дальше, сам знаешь.

— Знаю — киваю я — Но это место нельзя оставлять без присмотра.

— И что предлагаешь? — Монгол начинает злиться. Он легко заводится в последнее время. Сказывается общение с отмороженным контингентом. Где тот улыбчивый боец из спортзала, который боялся драться с Оленькой. Эх…

— Оставим здесь пару ребят — говорю я — Самых надёжных. Чтобы не позарились на наркоту, и место охраняли до нашего возвращения. А как вакцину найдём, видно будет.

— Ладно — соглашается азиат, выпуская в ночное небо струю дыма, и снова затягивается самокруткой. — Правда если нам удастся найти вакцину, это все станет неважно.

— Посмотрим — отмахиваюсь я — Ты же помнишь, что умела Оля, видишь, что могу я сейчас. Настоящие маги должны быть гораздо сильнее.

— И где они были когда началась пандемия? — Чингиз в сердцах сплёвывает под ноги. В нём накопилась усталость. Мы с ним уже не те, что раньше.

— Вот найду их, и спрошу — по ровному тону голоса трудно понять — шучу я или нет. Контроль над эмоциями ослабляет моего липса, а это, в свою очередь, позволяет копить силы, и время от времени точечно воздействовать внешним намерением на ход событий. Окружающие воспринимают такие мелочи как чудо, но это лишь жалкие попытки овладеть магией, не избавившись полностью от паразита.

— Нужно бы словарь латинский найти — говорит Монгол, глядя на звёзды, горящие над лесом. Мы с ним сидим у входа в бункер. Вокруг пахнет сыростью, протяжно стонет ночная птица и периодически квакают лягушки.

— Это не

проблема — уверенно говорю я — Ты же знаешь, искать я умею.

— Умеешь — азиат смеётся — Не удивлюсь если нужная книжка найдётся на полке в одной из этих комнат.

— Нет — я отрицательно качаю головой — Но на нашем маршруте есть покинутый город.

— А помнишь ты рассказывал, как Олюшка показывала фокус с картами — вспоминает азиат, и лицо его на миг молодеет

— Показывала — киваю я — Наверное, она смогла бы достать латинский словарик прямо из воздуха. Но я так не умею. Эмоции, Чингиз, они внутри меня. Грызут. Это внешне я такой крутой. А в душе никак покой не обрету.

— Ладно, брат, пойдём вздремнём — Монгол тушит самокрутку о приоткрытую дверь бункера, и поднимается с земли. Я молча киваю и тоже встаю. Поспать и вправду не помешает. Может мне снова приснится Оля.

Иван, 2020 год

Трясёт от чувства вины — из-за меня погибла Оля. От безграничной ненависти к тем, кто отдал приказ убрать нас из игры и от бессилия, потому что уже ничего не исправить. Из оцепенения выводит тихая ругань Чингиза, держащегося за простреленное плечо. Густая, темная кровь насквозь пропитала его куртку, а на лице азиата застыла гримаса боли. Я пытаюсь вспомнить правила первой помощи, но на ум ничего не приходит. Наверное, нужен жгут. Я вытаскиваю ремень из джинсов и перетягиваю им мускулистое плечо товарища. Теперь нужно заткнуть чем-нибудь пулевое отверстие, чтобы хоть немного остановить кровь. Где бы еще взять что-нибудь чистое… Стараясь лишний раз не смотреть на мёртвую Олю, я прохожу в комнату девушки, надеясь найти там что-то подходящее. В одном из ящиков комода валяется шелковый платок.

Чингиз пошатывается и почти теряет сознание. Я затыкаю рану платком и хлопаю азиата по щекам.

— Ты как?

— Фигово — говорит он

— Что будем делать? — мой голос еле слышен, в горле стоит горький ком, но я сдерживаюсь, потому, что товарищу хуже, чем мне.

— Надо похоронить их — азиат здоровой рукой указывает на девушку и её отца. — В сарае должна быть лопата. Пойдем.

В лесу стоит звенящая тишина. Как и в тот день, когда я и сам был готов проститься с жизнью. Некоторое время я рою сухую землю под высокой елью, Чингиз сидит рядом, на пне, стараясь лишний раз не двигаться. Лесная почва податлива, за каких-то полчаса могила готова. Я возвращаюсь в дом и подняв Михаила, на руках выношу его наружу. Аккуратно опускаю на дно ямы. Несу Олю, прижимая ее к груди, и на лице моём застывает какая-то нечеловеческая отрешенность. Всё кажется бессмысленным, я действую как робот. Вот моя Оленька лежит рядом с отцом и смотрит в небо своими прекрасными глазами. Невыносимо смотреть на трупы людей, так быстро ставших родными. Я накрываю их одеялом, и начинаю закапывать. Спи спокойно, Оленька.

Чингиз сидит с полузакрытыми глазами. Быстро закидав могилу комьями рыхлой землей, оглядываюсь по сторонам — в надежде найти что-то похожее на крест. Ничего не нахожу.

— Блин, Ваня — азиат дёргается от боли — Я кажется задремал. — он с удивлением глядит на закопанную яму и недоумённо поднимает брови. Потом порывисто встаёт и чуть не валится на меня всем свои немаленьким весом. Нужно везти парня в больницу — он так долго не протянет.

Мы возвращаемся в дом. На полу в лужах крови застыли трупы бандитов, но Соловьева среди них нет, хотя когда я забирал Оленьку, эта сволочь валялась под столом, не подавая признаков жизни.

— Сука! — орёт Чингиз, когда я указываю ему на то место, где лежал лже-майор. — Как так?! Я же завалил его!

Некоторое время мечемся по двору, пытаясь понять, куда делся Соловьев. Но вокруг ни души. Скрыться здесь легко — вокруг лес.

— Убью… — рычит Чингиз. Но лицо его очень бледное, и простреленное плечо в крови.

— Идём к машине — говорю я.

Мы возвращемся к "УАЗ"-у. Задняя дверь открыта. Моего психованного товарища в машине тоже нет. Этот-то куда подевался? Свалил, услышав выстрелы? Или до него добрался воскресший майор? Искать Еррора некогда — азиат совсем плох. Нелья терять время. От досады я со всей силы пинаю колесо. Помогаю Чингизу сесть на пассажирскре сиденье, сам сажусь за руль, и мы мчимся в город.

Трасса почти пуста — только редкие фуры мигают огоньками. По городу я еду более осторожно, стараясь не привлечь внимания патрулей ГАИ. Заворачиваю на задний двор областной больницы. В приёмном покое нами бы сразу заинтересовался дежурный мент, а внимание полиции — последнее, что мне сейчас нужно. Поэтому, я останавливаю машину у служебного входа и вытаскиваю полуживого азиата наружу. Чингиз садится на ступеньки. Звоню в дверь. Проходит несколько мучительных минут.

Наконец, кто-то откликается на звонок и выходит толстая сонная медсестра, которая, однако, довольно быстро оценивает ситуацию.