Чтение онлайн

— Я трачу столько сил, стараюсь устроить твою судьбу, ночей не сплю! А ты! Болван безмозглый! Кому ты еще нужен, кроме меня?

— Буэээээ…

Мирандела едва увернулась от рвотных масс. И плюнула. Ладно. Пусть сыночек дрыхнет в гостиной. Завтра она ему мозг промоет!

***

Промыть сыночке мозг с утра пораньше Миранделе не удалось. Ибо надо было идти и собирать деньги. Четыре золотых — сумма не особо великая. Но и не маленькая. Особенно для одинокой вдовы с сыном-раздяем. Увы, душа у Тамьяна была нежная, трепетная и ни к какой работе не приспособленная. Таких товарищей как он, в городе мальчишки

дразнили осьминогами. Ибо вместо головы у него попа и из нее же руки растут. Так что Тамьян перебивался случайным заработками писца, а Мира жила на проценты. В свое врремя ее покойный муж удачно вложил деньги в дела нескольких купцов… но лучше ведь подстраховаться?

Так что Мира взяла в долг деньги — и прогулялась к сару Виарно. Где и заплатила монеты за оригинал договора и выписку из книги стряпчего. Все было сделано так натурально, что даже маг не признал бы это подделкой. Разве что допросят под заклинанием правды. Но это долго и очень дорого…

На такое никто не пойдет.

Наведаться теперь к Каирис?

Пожалуй, пока — нет. Позднее.

Сначала наведем порядок дома.

***

Каирис была откровенно зла. Она перекапывала отцовские бумаги в шестой раз — и не находила ничего, похожего на брачный договор. Ни слова ни полслова, ни записки, ни заметки.

Ну и что теперь делать?

Соглашаться?

Тамьян?

И вот это — даже прикоснуться?

Каирис покривилась так, что рот чуть к уху не съехал.

Увольте!

Да и вкусы у женишка… своеобразные. Болтали — такую моду с островов завезли, но там-то женщин мало, а мужчин — много. Вот и…

А тут…

Нет уж!

Лучше неустойка!

А с другой стороны… продать 'Птицу'? И чем она потом заниматься будет? Только-только дела развернулись, прибыль пошла… выйти замуж? А потом развестись на основании несовершения брака или чего-то подобного?

И то лучше.

Но… Мира своего не упустит. Еще и ее прихватит. Не хотелось бы рисковать.

Что же делать, что делать…

— Если нужны будут деньги на откуп — я тебе дам, — Лейри была рядом.

— И?

— И отдашь постепенно. Все не у ростовщиков брать.

— мне от этого намного легче. Лей, ты сама знаешь — я долги ненавижу.

— А Тамьяна?

— Еще больше.

— И что — есть выбор?

Каирис вздохнула.

— Ладно. Если что — я попрошу у тебя денег. Но надеюсь, что это не пригодится. Хорошо?

— Само рассосется?

— Не знаю. Надо поговорить с Мирой о том, что я не нашла никаких документов…

— Думаешь, подделала?

— Лей, за это вообще-то полагается порка на площади.

— и когда это кого останавливало? Ты ей намекни на подделку — и посмотришь, как она отреагирует…

Каирис с сомнением взглянула на подругу.

Девушки не знали, что первой до Миры добрался Таши.

***

Стряпчего некромант пока трогать не собирался. Пока.

Вечером поговорим со Свином — после этого даже лишних телодвижений делать не придется. Сам все расскажет и умолять будет, чтобы выслушали. А вот вторая договаривающаяся сторона, госпожа Мирандела Таши весьма интересовала.

Почему бы с ней и не пообщаться немного?

Тем более, прогулявшись по городу, Таши обнаружил несколько полезных вещей.

А именно — пару трупов в сточных канавах. Наклониться и взять

по пряди волос у каждого было делом минуты. А остальное — вопрос профессионализма.

Сопляк, вызывающий духов, начертит косую пентаграмму, из которой выберется даже гусеница. Профессионал обойдется частичкой тела умершего.

А ведь есть еще и верный Фирт. Осталось найти уединенное место. И таковое очень быстро нашлось. В городской библиотеке.

Читать половина города и так не умела. Таши зашел, спросил поучения Варелия Лавейнского — редкостного зануды и кретина — и уселся с толстенной книжищей за дальний столик.

Остальное было несложно.

Нарисовать грифелем пентаграмму — дело минуты. Вычертить по углам символы призыва. И бросить в центр прядь волос.

— Ваашессс!

Явись.

И на всякий случай оглянуться на библиотекаря. Но того если что и отвлечет — то только падение потолка.

Призраки появлялись тихо. Без воплей, криков и спецэффектов. Таши все-таки профессионал, а не дурочка из переулочка, которая о некромантии знает только то, что там кошек мучают.

И Таши предлагал им все то же самое.

Благородную роль полтергейста. На это, конечно, способны не все. Но опытный некромант может подпитать духа своей силой. А потом отпустить — и ему зачтется доброе дело.

Поняв это, все призраки тут же соглашались следовать за некромантом, остаться в доме, в который он принесет их пряди волос. И от души там пошкодить. Пока Таши не освободит их. Дней через десять.

Свою выгоду они понимали отлично. Нищий, проститутка, воришка… что они теряли? Уж точно не кущи Четырехликого.

Таши мог облегчить им посмертие — так почему нет? Почему не поразвлечься напоследок?

Маги с ними ничего не сделают. Лишив себя доступа к некромантии — они лишили себя многих знаний. И были беззащитны.

А если позовут хоши… да какого? Серьезного акрохоши здесь нет. Их всего-то шестнадцать. И если одного занесет в Тиварас в эти дни… будет время уверовать в чудо и богоугодность Миранделы.

А вся эта шушера, эрхоши — отшельники драные, сидят по своим пещерам и не вякают.

Крихоши свечки прихожанам подают, явись кому-нибудь из них призрак — сбегут впереди своего визга.

Тархоши… конечно, есть сильные. Богослужения — это ведь не просто так, люди верят. И маг может урвать себе кусочек от этой веры. Если искренне, неистово, яростно…

Но в Тиварасе таких нет. Таши проверял. Давно, еще в первые дни. Прогулялся по всем храмам, не нашел никого сильного и махнул рукой. Так что… полтергейст, господа?

Почему бы — нет?

Фирт немного покочевряжился, не желая оставлять господина (а может, уже и друга), но потом согласился, что до вечера побудет у Миранделы. А на ночь ей и троих хватит.

Таши довольно улыбнулся.

Сыночка пристроить хочешь?

Ню-ню…

***

К дому Миранделы Таши подходил в самом лучшем настроении. Только что не насвистывая…

А из дома неслись вопли, перемежаемые чем-то вроде пощечин.

— За что мне такой сын?!

— Как я могла породить подобное?!

— за что меня наказали боги?!

Мужской голос что-то блеял, но так мало и неразборчиво, что лучше бы и не начинал. Оправдания или возражения даму только подстегивали — и стенания разносились на всю улицу.