Некробиотика
Шрифт:
Майк забулькал, давясь кляпом. В промежутках между приступами истерического веселья он указывал бровями на Стишу и произносил носом звук "Ква!".
– Ты это имеешь в виду?
– удивленно показал Стиша на свой порванный рот.
Майк радостно закивал головой.
– Ой, ну и дурашка же ты еще!
– она не обиделась ни капельки.
– У нас мода такая! Чтобы все знали, что ты труп и от чего помер! Никого на улице с топором в спине не встречал?
С топором МакЛохлан никого не встречал.
– А эту царапину я за полчаса заделаю! Я еще не то умею! Видел, как Президент на
Собранным из радиотехнического мусора датчиком она провела МакЛохлану по волосам, нажала несколько кнопок на рукоятке и выдернула кляп.
– Вот скажи мне что-нибудь!
– с ехидством школьной ябеды улыбнулась она в тридцать два безукоризненных зуба.
– Дура жаборотая!
– голос был хриплым, но это из-за кляпа и жажды.
Вид у нее был, словно у дитятки конфетку отобрали. Но длилось это недолго. В следующую секунду МакЛохлан больно-больно получил по самому темечку тяжелым прибором, а в открытый от боли рот снова был вставлен кляп.
– Интере-е-есно!
– протянула она, удивленно глядя на прибор.
Открыла окно, осмотрелась.
– Слышишь ты, гниль неупокоенная!
– окрикнула она кого-то на улице, одновременно нажимая на кнопки прибора.
– Иди вонять на ту сторону улицы!
В окно влетел кирпич, но больше ничего слышно не было.
– Работает!
– удивленно пожала Стиша хрупким плечиками.
Нажала еще на несколько кнопок, направив пульт на МакЛохлана.
– Еще что-нибудь скажи!
Майк опасливо молчал. Молчал, пока не получил по темечку очередным летающим кирпичом и короткие, но емкие слова армейской школы начали тонуть в мокром кляпе.
– Интере-е-есно!
– еще раз протянула она.
– Я возьму у тебя анализ крови!
Майк пытался возразить, но угрожающе занесенный прибор остановил мычание.
Летающие кирпичи стучались в опущенные жалюзи еще минут пятнадцать.
– Интере-е-есно!
– бормотала Стиша, засовывая пробирку с кровью в разные раскладные девайсы.
МакЛохлан молчал. Молчал без кляпа, добровольно. В обмен на закрытые жалюзи.
– А кто тебе сказал, что ты умер?
– интересовалась Стиша, разглядывая свои распечатки.
– Отец Кассиус!
– с трудом прохрипел МакЛохлан.
– Я пить хочу!
– Интере-е-есно!
– удивлялась Стиша, не отрываясь от приборов.
– А я тут при чем? Я труп холодный, я пить не хочу! Может, ты еще и есть хочешь?
– Хочу...
– А деньги у тебя есть?
– Не знаю...
– Интере-е-есно! А кто знает?
– Я знаю!
– проснулся на руке коммуникатор.
– Нету у него денег! На счету только минимальная предоплата за разговоры! Меня скоро отключат, а он жрать собрался, потребительская душа!
– Заткнись!
– это в один голос Майк и Стиша.
– Грубияны, - это обиженно гасящий экран коммуникатор.
– Говорливый у тебя кошелек!
– ухмыльнулась (она все время ухмылялась) Стиша.
– Ладно, закажу тебе еды, но только на кредит Мэлори. У меня таких денег на благотворительность нет!
Она прокашлялась и голосом Мэлори позвала невидимый коммуникатор.
– Ближайшую пищевую базу Живой зоны!
Вот тут Майк онемел.
Мэлори грудой пепла лежала через стену.– По определившемуся адресу двести грамм пищи и литр жидкости с доставкой. Оплата - некрокредит Мэлори МакЛохлан. Идентификация голосовая, пароль "Синкопа".
Ответа коммуникатора Майк не слышал, но Стиша удовлетворенно кивнула головой.
– Ты с этой привычкой завязывай! Жить на мертвой зоне и есть еду! Такое даже... такое никому не по карману. На мертвой зоне даже живые не едят. Потому что питаются святым духом!
– снова засветила она указательный палец.
– А его, слава Президенту, у нас в избытке!
– Как это ты... с голосом?
– прохрипел Майк.
– По десять раз тебе объяснять?
– почти обиделась Стиша.
– Большинство Мертвых разговаривает без помощи голосовых связок. Все в компьютере. А по компьютерам я знатный специалист...
В прихожей раздался стук тяжелых ботинок и незнакомые голоса.
Николас, все еще угрюмый и неразговорчивый, пригласил в комнату двух мужчин в форме. Азиатское лицо одного из них было МакЛохлану знакомо. Большой портрет висел на одной из стен площади для встречи с Последним Президентом. Главный Живой охотник.
– А связал зачем?
– спросил Главный у Ника.
– Думаешь, будет сопротивляться?
– Обязательно будет...
– буркнул Николас.
Главный охотник обреченно развел руками, перехватил свой тесак за ножны и прицелился набалдашником по многострадальной голове МакЛохлана. В больное темечко не попал. Попал в лоб.
В далекие годы своей полуюности МакЛохлан баловался полуоккультизмом. Это было, когда начинающий бизнесмен еще не отвык от рабского подчинения тюрьмы-казармы. А продолжались оккультные практики до самой свадьбы.
Веселило то, что к полуоккультизму его за руку привела самая набожная в мире мать. Психологические проблемы ее сына были заметны невооруженным глазом, а отец Кассиус не сильно помогал. На исповедях Майкл бодро докладывал о количестве обнаженных фотомоделей, которых он возжелал во сне и вручную. Другие грехи каким-то образом его обходили. И тогда мама решила, что душу лечить рано, а самое время подлечить психику.
Модный в богемной среде Даркплэйсида психотерапевт имел свой метод. Психоанализ устарел и мало кто соглашался объяснять свои проблемы нехваткой половых отношений с собственной мамой. От психоанализа осталась богатая практика запудривания мозгов, но нужна была фишка. Фишка состояла в почти масонском подходе к таинству собственной психики. Дипломированный психотерапевт с двадцатилетним стажем, Теофил Гоффштейнер (в миру - Айзек Штейн) умудрился направить и это на пользу пациентам.
Надо отдать ему должное, старый Теофил сумел заставить Майка выдумать несуществующие психологические проблемы, а потом заставить его самому же их и решать. И это несложное действо одарило Майка такой уверенностью в своих силах, что потом приходилось притормаживать разошедшееся эго.
Спасибо Гоффштейнеру, он Майка и этому обучил. Но не надо забывать о фишке! Мистик Теофил совершенно убедил молодого МакЛохлана, что его психологические проблемы имеют очень глубокие корни. (Невооруженным взглядом заметные проблемы кончились, а деньги оставались).