Негатор
Шрифт:
– А если на следующий год победит тот же самый человек?
– Значит, он и будет первым мастером.
– А что хорошего в том, чтобы быть первым мастером?
На этот раз Сафар чуть не выронил из рук заготовку от сдерживаемого смеха.
– Почет – это раз. Уважение – это два. Влияние – три…
– Стоп, вот с этого места – подробнее.
– К мнению первого мастера прислушиваются. Если он скажет: «Да, этот подмастерье достоин звания мастера», то, скорее всего, он им и станет. И наоборот. И потом: изделия первого мастера всегда очень высоко ценятся.
Это как раз понятно: престиж –
Тут я задумался. А так ли мне нужно, чтобы Сафар стал мастером и членом гильдии столяров? Не очень-то. Дело хорошее, кто спорит, но как же кристаллы? Придется провести разъяснительную работу.
– Сафар, оставь на минуту полировку. Слушай внимательно. С такими шкатулками у тебя есть все шансы стать мастером. Но имей в виду: есть нечто еще более привлекательное. Ты сможешь делать такие вещи, которые во всем этом мире только двое и делают. Сама Моана-ра сочтет за удачу купить твои изделия. Мастерская у тебя будет, без вопросов. О деньгах даже не упоминаю. Но главное: ты получишь громадное уважение со стороны всех нас и меня тоже. Спроси команду – все скажут, что я слова в реку не бросаю.
Некоторое время парень молчал.
– Командир, что ты слово держишь, это я и так знаю, да и от других наслышан. Но только скажи: что же это за штука, которую надо делать? То есть хочешь, чтоб я делал? Украшения? Оружие? Что?
– Сейчас не скажу. Сначала дождемся приезда дознавателя. Хотя нет, заготовим что надо для его приезда, а после начну показывать. Ахнешь. Но учти, делать сначала будешь самые простые вещи и одновременно учиться. А уж потом…
Заинтригованность есть. Пока этого хватит.
После ужина мой ученик удалился к себе в комнату решать примеры, а я снова взялся за полировку. Кристалл выходил очень приличный, на мой взгляд. Не стыдно выставить на продажу. Осталась последняя полировка, ее я решил отложить на завтра. Теперь сходить к Ирине, выяснить, как идут у нее дела. Как оказалось, вовсе не плохо, в активе было уже два литра продукта двойной перегонки и еще два с половиной литра – одинарной. На всякий случай я проверил качество продукта с помощью горящей лучинки (налил небольшую порцию в тарелку) – горит. На Ирину произвело волшебное действие, она распахнула глаза до отказа и прошептала:
– Горит… Как красиво… И долго так гореть будет?
Ну да, Ира ведь начинающий химик, такого почти бесцветного пламени она сроду не видела.
– Пока весь не сгорит. Этанол можно использовать как топливо, только он дорог.
Кажется, мой престиж еще поднялся, хотя я думал, что вроде и так высок. Судя по взгляду, девчонка принимает меня за ангела небесного. Не уверен, что это хорошо.
Теперь на сон грядущий не худо бы подготовить с полтора десятка примеров на завтра. Этим я и занялся.
Примерно на восьмом примере меня отвлек женский голос – Моаны, как я определил. Судя по интонациям, особо почтенная была близка к тому, чтобы кончить и прилагала все усилия, чтобы сделать это как можно быстрее. Через непродолжительное время ей это удалось.
Пришлось пожать плечами. Она взрослый – более чем! – человек и уж наверное знает, что делает.
Мои примеры уже почти были закончены, когда Моана появилась лично. К моему удивлению, ни малейших следов беспорядка
заметно не было – ни в прическе, ни в одежде. Ну если не считать выражения лица.Мне показалось, она ждет от меня вопроса. Не дождется. Мой расчет оправдался.
– Он спит. Я слегка усыпила его.
– Угу.
Молчание.
– Вы не правы, Профес. Я действительно влюбилась.
Мысленно я возрадовался. В кои-то веки Моана не сумела прочитать меня правильно.
– Представьте себе, я вполне в состоянии влюбиться – даже в моем возрасте.
Я принял это к сведению.
– Он предложил мне выйти за него замуж. Я ответила, что приму это предложение в тот день, когда он станет лиценциатом.
Придется нарушить молчание.
– Помилуйте, Моана, вы оба – взрослые люди. Там, откуда я пришел, посчитали бы, что все это – ваше личное дело. Именно такой точки зрения я придерживаюсь.
– И окажетесь неправы. Оно касается вас тоже, равно как и всей команды.
Повеяло скверным ароматом неприятностей.
– Объясните.
– Я вот уже пятнадцать минут как беременна. И намерена выносить и родить ребенка.
Кажется, я начал догадываться, а Моана увидела, что я догадываюсь. Она торопливо добавила:
– У меня было много детей. Просто у нас, – она явно собралась добавить нечто, но в последний момент проглотила слово, – к детям другое отношение. Связь родителей с детьми рвется быстро… в сравнении с продолжительностью жизни. Не обижайтесь.
Моя мысль почти оформилась.
– Так вы рассчитываете…
– Нет! – Слово упало, как тяжелый стальной клинок. – Я не рассчитываю. Я лишь надеюсь.
Вот теперь я понял окончательно. Мне стало жаль эту сильную и умную женщину. Это сколько же раз она пыталась родить ребенка-мага? И помочь ей точно нечем, вот разве что…
– Моана, а вы знаете хоть один случай, когда у мага родился ребенок-маг?
Теперь в ее голосе звучит уважение.
– Вы умеете задавать вопросы. Мне кажется, вы окончили университет, пусть там даже не преподавали магию. В этом, кстати, я не уверена. Так вот: я таких случаев не знаю, но это не доказательство. Родись такой у меня – всеми силами постаралась бы это скрыть. Уязвимость – вы понимаете?
Еще как понимаю.
– И все же, если у магов вообще могут быть дети-маги, то такие случаи должны быть известны. Случайное раскрытие тайны при большом количестве тайн становится высоковероятным событием. А вы, по вашим же собственным словам, о таком не слыхивали. Между прочим, среди магов жизни такая новость разнеслась бы в два счета. Вы ведь обмениваетесь сенсациями по специальности, верно? А это и есть сенсация.
Слова «сенсация», я разумеется, не знал, но постарался дать описательное значение.
Моана кивнула, но, как мне показалось, еще не осознала, к чему я клоню.
– У вас есть сейчас шанс, пусть и небольшой…
Мне надо быть поосторожнее в словах, иначе ее глаза прожгут во мне дыру.
– …потому что ни вы, ни Сарат в данный момент не маги.
Очень долгое молчание. Я так и сижу за столом, опасаясь произнести хоть слово. Неожиданно Моана подходит ко мне, обнимает и целует в щеку. Потом, отстранившись, поправляет и без того идеальную челку и добавляет с явным кокетством: