Негатор
Шрифт:
– Кто был этот гость?
– Дознаватель. Но, подозреваю, пришел не по долгу службы, а потому, что кто-то его об этом попросил.
– Вы показали нож?
Промельк уважения во взгляде.
– Конечно. Но он, похоже, не поверил.
– Надеюсь, вы понимаете, что Профес-ор – не настоящее мое имя.
– Вот потому-то я и сказал дознавателю, что вашего имени не знаю.
Мне никак нельзя сдавать механика. А как его выручить? Есть вариант.
– Фарад-ир, если этот тип или его сослуживец придут еще раз, можете сказать, что станок, что вы соорудили, продан и теперь находится во владении Моаны-ра. Ее тут, кажется, все знают. Пусть приезжают. Я найду, чем их встретить.
– Спасибо. Я, кстати, ни на минуту не поверил,
– Маг тоже может быть хорошим механиком. И потом, я не самый лучший. Видели бы вы моих учителей. При дальнейших допросах твердите чистую правду – что вы не верите, будто я маг.
– Так и буду делать. Но хотел бы я поглядеть на ваших учителей.
– Трудновато будет… Ладно, здесь ясность. Когда вы были у меня в прошлый раз, вы достали два ножа. Один был из обычного железа, другой… из другого. Правда ли, что производство этого… другого железа запрещено?
Выстрел наугад попал в яблочко. Мастер посмурнел.
– Правда.
– Причины?
– Маги не любят исследований с металлом – золото и серебро не в счет – а с железом в особенности. Всякое отклонение от обычности не одобряется, а некоторые и вовсе прямо запрещены. В частности, сталь, идущая на пружины.
– Арбалеты?
– Мне кажется, не только.
Уж не знакомы ли высшие маги с принципами огнестрельного оружия? Это было бы некстати.
– А откуда берется это другое железо?
– Оно называется, – незнакомое слово. – Большей частью – делается в стране. В обход закона, понятно. Говорят, что есть и контрабанда, но точно не знаю.
Теперь у меня в словаре есть «сталь».
Для отвода глаз мы с мастером чуть-чуть поспорили даже после выхода из комнаты.
Теперь – встреча с Тареком и его почти что семьей. Я подкатил к дому вдовы почти к тому моменту, когда последний узел укладывался на телегу. Блондинистая барышня уже восседала сверху с чрезвычайно гордым видом.
Ехали мы, к счастью, без приключений, но подумать мне пришлось крепко. Это ведь я так, ради красного слова бухнул механику, что у меня, мол, найдется, чем дознавателя встретить, а на самом-то деле вариантов мало. Нет, не мало, а очень мало. Да что я несу: совсем нет. Значит, надо их придумывать.
Для начала, с ножами не прокатит. Дознаватель, если не дурак, сразу догадается пойти на рынок и выяснить, появлялись ли в последнее время такие блестящие клинки в продаже. Разумеется, он там ничего похожего не найдет. Срочно отполировать и пустить в продажу? Не очень-то хорош вариантик: у ножей цена невелика, даже в блестящем виде, значит, их нужно делать много, а времени на это мало. Это будет вариантом на крайний случай. Ювелирка? Ее тоже для начала закупить нужно, потом уж отполировать, потом пустить в продажу. Здесь прибавка к цене будет значимой. Но вот препятствие: полировка будет куда как непростой. Это у кристаллов грани плоские, их на кругу полировать можно. А ювелирные изделия – фигурные. Их, вообще говоря, вручную полировать надо. А если так – при чем тут станок? Отпадает. Стекло? Зеркала? Да, только малые, с полкруга. Хотя нет, опять не пойдет – я же мастеру сказал, что стекло полировать не берусь. Да и рискованно: стекло все же твердое, от него и к кристаллам перейти можно. Янтарь? Вот его можно отполировать без усилий, но вопрос – знают ли здесь янтарь? Не факт. В ювелирных лавках изделий из янтаря не было, помню точно. Не годится. Что еще? Дерево. Дерево? Полированная гамбсовская мебель? Отпадает – слишком большая поверхность полировки. Небольшое изделие из дерева? Трюмо, бюро, сундук, ларец? Ларец… Шкатулка! Вот оно, решение. Шкатулка имеет плоские грани. Резчик у меня готовый. Полировать дерево? Можно. И даже того лучше: отполировать, потом нанести лак, потом еще раз отполировать. Если здесь знают лак… Знают. Сам видел шкатулки с лаковым покрытием. Только здешний лак грубоват, а у меня блестеть будет. Продать можно и оптом. Мы не какие-нибудь там жадные
капиталисты, наша цель в данном случае – не извлечение прибыли любой ценой. Мы – бескорыстные купцы, вот кто.Эта мысль меня развеселила, и весь остаток дороги я пребывал в легкомысленном настроении. Оно несколько увяло, когда выяснилось, что Моана опять уехала в город, велев передать, что получила еще один заказ, а также хочет зайти в книжную лавку.
Настроение резко поменялось, когда на пороге моей комнаты появилась Ира. В руках у нее был плотно закрытый кувшин, а в глазах плескалась ужасающая таинственность.
– Я его попробовала! – сообщила она страшным шепотом.
Сердце у меня ухнуло вниз. «Все же попробовала!» – это была моя первая мысль. «Сколько?» – подумал я в следующий момент. Этот вопрос мне удалось произнести вслух.
– Не меньше трех часов, – ответила она с интонацией, от которой Хичкок свалился бы с инфарктом. – Не считая времени на очистку.
Я понял, что слово «попробовала» относилось к аппарату, а не к продукции, и мысленно переназначил похороны на более поздний срок.
– Это все, что получилось?
– Кроме «хвостов», как вы говорили, учитель.
Молодец, все запомнила. Первые и последние десять процентов продукта можно пускать разве что на очистку от смазки, да и то черновую.
– А где тот стаканчик, из которого ты лекарства даешь?
«Стаканчиком» назвать эту емкость было бы преувеличением. «Стопка» – и то комплимент.
– И еще притащи из кухни маринованный огурец.
Соленых здесь не знают – ну и ладно.
Пока и.о. оператора полупромышленной самогонной установки бегала на кухню, я обнюхал продукт. Вполне себе ничего изделие, только крепковато – в нем больше шестидесяти градусов. Для технических целей даже хорошо, хотя еще пару перегонок было бы нужно. В идеале нужен ректификат. А если на употребление – так это разбавлять нужно. Но сколько добавлять воды? Вот это неизвестно, спиртометра у меня нет. А ведь можно изготовить, право слово. Стеклодувы тут есть, свинец найдется. Только и задача: сделать нужной формы и разделить два состояния: 96 градусов и чистая вода. Шкалу после этого создать нетрудно. А пока придется на себе производить измерения.
Из осторожности я налил себе не полную стопку, а половину. Махнул ее с молитвой, прислушался к внутреннему голосу и закусил огурчиком. После некоторого молчания внутренний голос сообщил, что продукт не высшего класса, но употреблять внутрь можно. Но лучше все же разбавить и не жадничать с закуской.
– Не вздумай пробовать! – строго предупредил я. – Даже на меня этот яд и то действует, хотя и слабо, а уж на тебя…
– А что будет? – кажется, в Ире заговорила целительница.
Врать мне не хотелось.
– То же самое, как если бы ты выпила много крепкого вина, только симптомы гораздо сильнее. От большой дозы – потеря сознания и смерть.
– Но можно попытаться спасти, – задумчиво сказала наша фельдшерица. – Сначала вызвать рвоту, потом уложить больного в постель…
– Вот-вот, примерно так, – прервал я ход врачебных размышлений. – А вообще-то я планировал накопить продукта побольше и перегнать еще два раза. И как получим то, что я задумал, я тебе расскажу, как делать из него лекарства. Да, и еще: это нельзя оставлять открытым, а то начнет испаряться. Хранить только в плотно закрытой таре.
А подробности относительно пищевого употребления отложим до лучших времен.
Теперь надо обязательно поглядеть, как устроился Тарек со своими. Даже если что не так, он ведь жаловаться не побежит – не тот человек.
К счастью, все казались довольными. Судя по тому, как быстро Ната расположила к себе нашу норку, девочка сама имела задатки мага жизни. Что меня удивило: обращалась она с Кири весьма бережно, а не тискала ее изо всех силенок, как это обычно бывает в ее возрасте. Зверюшка жмурилась, урчала, а что на руки шла, так это даже не считаю. Вот и хорошо, образуются внутренние связи.