Не принц, но сойдёшь
Шрифт:
Лёгкая голубовато-белая вспышка заставила Арлину зажмуриться и прикрыть глаза ладонью. Чуток поморгав, девушка отвела руку и огляделась. Впереди и позади – каменные ступени, по бокам – неровные стены, местами покрытые паутиной. А впереди старик, сгорбленный и ссутуленный, в накинутом на плечи плаще, уверенно карабкающийся по ступенькам и опирающийся на деревянную палку. Вот только с палкой творилось что-то неладное.
От лишенного жизни, сухого дерева, только чудом не треснувшего после всех тех событий, свидетелем которых Арлина была последние дни, шло удивительное алмазно-голубое сияние. Так сверкает снег на рассвете сумерек, воздушный и недавно выпавший. Так светились глаза волка, открывшего ворота
Неприметная до сей поры палка менялась прямо на глазах. Кривая и нескладная, она росла и выпрямлялась, превращаясь в гладкую элегантную трость из белого дерева с серебряным набалдашником, достаточно крупным и… ушастым.
Арлина вскрикнула, когда набалдашник повернулся, и на девушку уставилась морда уродливой горгульи. Прищуренные глаза ярко сверкнули, освещая всё вокруг. Горгулья разинула пасть, демонстрируя алмазные клыки, и, дразня Арлину, высунула язык. А затем тут же развернулась обратно и продолжила взглядом освещать дорогу вперёд.
Окончательно ушедшее в пятки сердце Арлины еле слышно отозвалось из своего убежища, давая понять, что всё происходящее случается наяву, сколь бы пугающим и странным оно ни было.
Ступени заканчивались, и голубой свет выхватил из темноты массивные двери, которые отворились сами собой – старик их даже не коснулся. Отворились медленно и с тем ужасным скрипом, какой бывает только в темницах или в сказочных башнях злых колдунов, чахнущих над зельем и плюющих ядом.
Старик переступил порог, огляделся, довольно хмыкнул, снял с себя грязный плащ и протянул его непонятно откуда взявшемуся слуге. Тот принял плащ, учтиво поклонился и исчез в просторах комнаты, уступив место другому: пониже ростом и поважнее видом. О важности последнего говорили, прежде всего, его закрученные кверху усы и пенсне на носу.
– С возвращением, лорд Тайернак, – произнёс усатый и набросил на плечи старика новый плащ, заботливо оправляя складки и приглаживая серебристый волчий мех, пущенный по плечам и воротнику. – Мы не ожидали вас столь скоро.
Глава 10. Три условия
Перед глазами всё плыло.
Странная, незнакомая комната, небольшая и скромно обставленная: тёплого жёлтого цвета шторы на окне, небрежно подхваченные с обеих сторон, платяной шкаф из рыжего ореха в углу, маленький столик у окна и кровать – высокая, с мягкой, почти воздушной периной. А ещё румяное улыбчивое лицо полной женщины, склонившейся над Арлиной, стоило той открыть глаза и пару раз моргнуть.
– Наконец-то, – всплеснула руками женщина и затараторила, – вы пришли в себя. Я уже места себе не находила, всё ждала, когда же. Милорд предупредил, что вам полегчает только к утру, но я не верила и просидела около вас всю ночь. Вдруг оклемаетесь и перепугаетесь незнакомых интерьеров.
– Всю ночь? Сейчас утро? – слабым голосом повторила Арлина, силясь вспомнить, что произошло после того, как она переступила порог Ледяной башни. – Где я?
– В замке лорда Тайернака, душенька, в одной из комнат для гостей. Я выбрала для вас самую светлую. А то в остальных сплошной мрак и серость. Солнца в наших краях бывает мало, но в эту комнату оно заглядывает чаще, чем в соседние.
– Как я здесь оказалась?
– Вы что же совсем ничего не помните?
Арлина покачала головой и тут же почувствовала резкую боль. Осторожно коснувшись затылка рукой, обнаружила большую шишку и следы запёкшейся крови на волосах.
– Вы были с хозяином в Ледяной башне, как вдруг ни с того ни с сего потеряли сознание и упали прямо на каменный
пол, да ещё умудрились вниз по ступеням скатиться. Хорошо, не расшиблись намертво. А дальше вас сразу уложили, хозяин осмотрел рану и обработал нужным раствором. Сказал, что опасности нет, но выспаться вам надо хорошенько… и хорошенько поесть! – улыбаясь, закончила женщина и водрузила на постель поднос с разнообразной едой.Чего здесь только не было! И пышные булочки с расплавленным сыром, посыпанные корицей и маком, и грозди спелого винограда, тёмного и светлого – выбирай любой, и целая пиала орехов вперемешку с подсолнечными и тыквенными семечками, а ещё чашка горячего травяного отвара и кусок ветчины.
– Не буду я есть его подачки, – буркнула Арлина, отодвигая от себя поднос, хоть ароматные запахи щекотали ноздри и дразнили так, что пришлось приложить немалые усилия, чтобы отказаться от столь соблазнительного угощения.
– Не глупите, – добродушно вымолвила женщина, встала и оправила передник. – Милорд со вчерашнего вечера не в духе, так что лучше не расстраивать его понапрасну и съесть всё. Посуду можете потом выставить за дверь – слуги уберут. Меня зовут мадам Потаж*, и меня всегда можно найти на кухне. Ну, кушайте, кушайте, а то совсем кожа да кости. И где он вас откопал? – кухарка жалостливо осмотрела Арлину и покачала головой.
– Это я его откопала, – набив рот хлебом, промычала девушка, стряхивая с постели крошки. – Валялся среди кучи барахла, даже не скажешь, что важный.
Мадам Потаж бросила полный недоверия взгляд на Арлину, но потом, вспомнив, что девушка сильно ударилась головой, а потому, вероятно, может немного бредить, выдохнула и снова приветливо заулыбалась.
– Завтракайте. А как управитесь, милорд просил пройти к нему в кабинет. Пакстон вас проводит.
– Пакстон?
– Дворецкий. Вы легко узнаете его по солидному пенсне на носу.
– Пенсне… – протянула Арлина, и перед глазами отчётливо всплыли последние события, свидетелем которых она стала прежде, чем рассечь голову о каменную лестницу.
Дверь за мадам Потаж закрылась почти неслышно. Большие напольные часы, молчаливо прятавшиеся в углу у шкафа, заволновались, заурчали и громко пробили семь раз. Утро.
Арлина спустила ноги с кровати на мягкий ворсистый ковёр, по которому было приятно пройтись. У окна на столике стоял кувшин с нагретой водой, глубокий таз, кусок мыла, сложенное вчетверо пушистое полотенце, гребёнка и жёлтая лента, которой можно было легко завязать непослушные волосы.
Не знавшая уже более недели тёплой воды кожа возликовала. Арлина зачерпывала пригоршню за пригоршней, выливала на лоб, щёки и шею и упивалась чувством свежести, по которому сильно соскучилась. Даже глаза вмиг распахнулись, хотя до этого открылись всего на непродолжительное время и только с одной целью: позавтракать. Вода же сделала чудо!
Когда с утренним туалетом было покончено, и даже волосы уже не торчали оборванными сосульками в разные стороны, а были аккуратно собраны в пучок и перевязаны лентой, Арлина осмотрела свою одежду и тяжело вздохнула. Вид был печальный. Если обноски, в которых она много лет назад помогала матери в огороде, и раньше были старыми, в заплатах и изрядно малы, то сейчас они и вовсе являли собой жалкое зрелище: дыры на локтях и коленях, повсюду грязь и прилипшая глина, местами даже попадались пятна от клюквенной сока. Видимо, от раздавленной ягоды на болотах. Возвращаться домой в таком виде было невозможно. Её примут за нищенку или сумасшедшую побирушку, а ещё хуже – воровку, и доказывай потом, что роскошное обручальное кольцо на безымянном пальце принадлежит ей по праву. Выход виделся только один. И сколь бы противен он ни был, Арлина стиснула кулачки, открыла дверь комнаты и вышла в длинный тёмный коридор. Вокруг не было ни души.