Чтение онлайн

Николай чуть приподнял разбитое лицо и с трудом промычал:

— Леха…

На следующий день

— Ты как? Живой? — спросил Алексей, подходя к кровати, на которой лежал Николай, на самого себя не похожий.

Сегодня лицо у него совсем заплыло, а глаза превратились в узкие щелки. Выглядел он, конечно, ужасно. Хотя, сказали, могло быть куда хуже. А у него ни переломов, ни каких-то серьезных повреждений. Только сотрясение и ушибы мягких тканей.

— Лёха — просипел Николай. Видно было, что он плохо ворочал языком, да и говорил не слишком внятно, едва шевеля разбитыми

губами. — Леха, бабок нет... Кинули нас суки.

— Кто кинул?

— Он козел этот... Кондратьев... Я к нему приехал вчера, его дома нет. Позвонил ему с таксофона. Он такой: приезжай, мол, к ресторану «Лагуна» через три часа. Это его ресторан. Я подъехал, он там жрет за столом и с каким-то типом о чем-то базарит. Рядом эти его шестерки, два дуболома... Подойти к нему не дали. Сказали ждать. Ну че делать? Стоял топтался там как дурак, ждал. Потом этот урод подозвал меня и бросил деньги на стол. Как подачку. А там в пять раз меньше, чем обещал. Я ему, мол, так не делается. Где остальное? Договаривались же. Мы свою работу выполнили. А он понес там такую пургу, типа, я его оскорбил, мудозвоном назвал. Хотя я его и правда так назвал, но уже позже. Ну и его шестерки меня выволокли из ресторана через служебный вход в какой-то проулок, отобрали все бабки, и те, что этот мудила дал, и те, что мои были с собой, и отпинали. Я встать не мог... Люди думали, поди, что я пьяный. Потом какая-то девочка мимо шла, скорую вызвала.

Алексей тихо выматерился, потом спросил:

— А машина твоя где?

— Рядом там с этой "Лагуной", на парковке должна быть. Но ключи в куртке, а куртка осталась в гардеробе ресторана. Чтоб пройти к этому козлу, еще и раздеться заставили.

Алексей молчал. Коляна было очень жалко, но деньги- они сейчас нужны как воздух. Он уже вчера сказал лечащему врачу, что нужную сумму достали, пусть готовят мать... И как же теперь? Что делать?

— Ресторан «Лагуна»? Это где? Далеко отсюда?

— Леха, не дури. Даже не суйся туда. Тебя так же отмудохают и выкинут.

Алексей стиснул челюсти до боли. Смотрел на безмятежную тишину палаты, где все говорили шепотом, и глаза кровью наливались. Хотелось реветь, крушить всё вокруг, хотелось устроить армагеддон. Изнутри так и рвалась наружу кипучая ярость, и сдерживать себя стоило немалых усилий. Потому что он не понимал, почему его мама должна умереть из-за какого-то жадного и лживого черта.

А потом в палату заглянула какая-то девушка, худенькая, в очках, с хвостиком. К груди она прижимала пакетик с тремя апельсинками. Оглядев каждого больного в палате, она несмело подошла к ним.

— Это вы Николай? Я Нина. Это я вчера вас нашла, я вам вызвала скорую. Помните? И рядом была, пока они не приехали...

— Да, помню, — не слишком уверенно подтвердил Коля. — Я красное пальто помню.

— Да, обрадовалась девушка. Я в пальто была. В красном. Все верно. Я и сегодня в нем, только в гардеробе его оставила.

Затем девушка беспокойно нахмурилась.

— Они не хотели вас сначала везти. Думали, что пьяница. Я даже ругалась. А потом переживала, вдруг бросят вас... Злилась на себя, что не поехала с вами. Но мне кота надо было кормить. А утром позвонила к ним на станцию и сюда, в больницу. И вот решила вас проведать.

— Спасибо, — смутился Николай.

— Ладно, пойду я, поправляйся, — помертвевшим голосом произнес Алексей.

— Лёха! Подожди! Не ходи к нему, не дай бог еще тебя покалечат. Лучше ментам заяву напишем.

Добрался

домой, в Березники, Леша только ближе к ночи.

Коляна он, конечно, не послушал. Нашел эту «Лагуну». Ворвался на эмоциях в зал, оттолкнув паренька, преградившего ему путь. Но успел только с наездом спросить «Кондратьев кто?»

В принципе, ему еще повезло — его просто выкинули два мордоворота на улицу.

Но такое долгожданное возвращение домой было отравлено. Все последние дни он представлял, как будет мчаться сюда, к Зое. Сегодня же он чувствовал себя раздавленным, беспомощным, ничтожным. Он не смог спасти родную мать. Не сумел раздобыть эти треклятые деньги. Кто он после этого? Что он за сын? Что за мужчина?

Зоя, глупенькая, выбежала встречать его, а он глаза на нее не мог поднять. Увидел ее — стало еще хуже. Прав был Зоин отец, сто раз прав, когда говорил ему, что он нищеброд, который не сможет ей ничего дать. И этот дурацкий телевизор действительно, его потолок.

Нутро всё горело. Нервы будто скрутило в тугой узел. А в голове несмолкаемым рефреном стучала мысль: время кончается, а он ничего не делает. А должен. Землю рыть должен. Из кожи вон лезть. Но что придумать? Что?

Зоя тронула его за руку. Поговорить хотела. А у него внутри будто струны сразу натянулись до предела.

Что он ей должен сказать? Что он полный ноль? Что недостоин ее и не хочет ломать ей жизнь? Что мать умирает, а в его тупой башке ни единой мысли, как ее спасти? Что Коляна избили до больницы, а его, как собачонку, вышвырнули сегодня на улицу, а он даже не смог дать отпор? Что ему, взрослому мужику, больно и страшно? Ну да, до полного фиаско не хватало еще поплакаться.

И как назло, тут же защипало веки. Вот это уж совсем ни в какие ворота. Это просто позорище будет.

Он стиснул челюсти, на миг крепко зажмурился. Вроде, чуть попустило. Сглотнув ком, выдавил через силу:

— Ты можешь сейчас ко мне не лезть? Не трогать меня?

Зоя ушла, закрылась в комнате. Обиделась, наверное. Алексей с отчаянием посмотрел на дверь их спальни. С минуту стоял, раздираемый противоречивыми чувствами. Потом схватил с вешалки куртку и выскочил на улицу.

Куда податься, он не знал, и несколько минут просто стоял на крыльце, не чувствуя ни ветра, ни дождя. Потом вышел за ворота и отправился на соседнюю улицу, к Пахомовым. У них в любое время можно было разжиться самогоном.

Сейчас окна были темными, все спали. Но как только он толкнулся в запертую калитку, их собака залилась громким лаем и тут же вспыхнуло одно окно, потом загорелся свет на веранде. А через минуту из дома высунулся Костик Пахомов. Лешин бывший одноклассник. Все его звали Костя Юпитер за то, что тот еще в десятом классе начал гонять на мотоцикле. Красном Юпитере. И чувствовал себя тогда царем. Но это и правда было круто.

— Леха, ты, что ли? — не сразу узнал его Костя.

— Костян, подрежь у бати бутылку самогона. Очень надо.

— Че случилось? А матушка как твоя?

— Да плохо, Костян, — дурацкий голос дрогнул, и Леша кашлянул, чтобы это скрыть.

— Че, совсем плохо?

На этот раз Лёша только неразборчиво мыкнул. Горло предательски сжималось. Он опять зажмурился, грубо вытер глаза кулаком, глубоко вдохнул-выдохнул.

— Погоди, сейчас принесу.

Через пару минут Костя снова появился.

— А давай у нас в бане посидим вдвоем. Или че?

— Давай, — пожал плечами Алексей.

Они сидели уже час или даже дольше.