Набор
Шрифт:
— Разница есть, — возразила Наташа. — Возможно, там был отказ до выполнения определенных условий. Они могут казаться Лёне невозможными, но таковыми не быть. И требования поставлены именно для того, чтобы заставить его двигаться в нужную сторону.
— Думаешь? — еще сильнее удивился я.
— Чувствую. Петь, они его принимали, зная, что он ухаживал за Анастасией, значит, отказать от дома по этой причине не могли.
— Короче говоря, нужно расспросить Лёню?
— Именно так. Чувствую, всё не так просто. Тем более ты мне пересказываешь с чужого пересказа, а не со слов сводного брата, ведь так?
— Так, —
— Тебе так хочется потанцевать?
— С тобой? Разумеется. Разве что-то может быть лучше танца с такой красавицей?
— Ой, не начинай, — она недовольно фыркнула.
— Наташа, прими за аксиому, что тебе намеренно внушали, что ты некрасивая, чтобы ты чувствовала себя ущербной и была согласна на любой предложенный родителями вариант. А им было выгодно, чтобы ты никуда не делась от сестры. Успокойся ты по поводу своей внешности. Ты — красавица.
— Не надо врать. У меня куча недостатков, например…
— Это всё не недостатки, а то, что отличает одного человека от другого, — отрезал я. — Ты мне нравишься именно такой, как есть.
— Что-то я этого не заметила, — мрачно сказала она. — Ты еще скажи, что я красивее этой целительницы.
— Для меня — без сомнения, — уверенно ответил я, — потому что я не Прохоров.
А потом от слов перешел к делу, потому что поцелуи в данном случае куда доказательнее. Подозреваю, что будь в кабинете что-то горизонтальное, помимо стола, поцелуями бы дело не ограничилось, и это хорошо, потому что, когда я уже начал подумывать о том, что стол — тоже подходящая поверхность, на него материализовался Валерон.
— Вот так вот, — возмутился он. — Здесь бегаешь, не покладая лап, а они развлекаются.
— Стучать надо, а не вламываться, — проворчал я. — Мы тоже имеем право на личную жизнь, хотя бы иногда.
— Ты реши вопрос со своей клятвой, а потом займешься личной жизнью, — отрезал Валерон. — Наше зелье я забрал.
— Какое наше зелье? — спросила Наташа, потому что я промолчал.
— Которое несправедливо использовалось Куликовыми, конечно, — ответил Валерон. — Делал-то его Петя, а Пете ничего не досталось.
— Отцу нужно княжество поднимать с нуля, — напомнила Наташа.
— Ему кое-что осталось. Для личных нужд хватит, — ответил Валерон, как будто бы он именно это и задумывал, а не не сумел подобраться ко всем запасам. — И у твоего отца есть ресурсы, а нам княжество действительно с нуля поднимать. Если ты не в курсе, твой муж решил еще деньги спустить на целителей и газету. Как будто у нас их куры не клюют.
При упоминании кур морда Валерона смешно сморщилась в отвращении — наверное, вспомнил нашу с ним неудачную попытку в птицеводстве, когда наглые пернатые твари, даже не будучи тварями зоны, всё равно не проявили должного уважения к моему помощнику. Неправильно оценили врага, за что и поплатились. Перед ними даже выбор не поставили: мясо или яйца, пустили всех на мясо.
— Я тебя сейчас еще сильнее расстрою. Я оплачиваю возвращение священника в княжество.
От неожиданности Валерон бухнулся на задницу.
— А этот-то тебе зачем? Нет, мы так не договаривались, — возмутился он. — Еще чего не хватало — за наши деньги церковников кормить. Пусть сами кормятся.
— Я рассчитываю на их помощь против Рувинского и Базанина.
— Рассчитывать ты можешь на
что угодно, — возразил Валерон. — Но церковники своего не упустят, а это уже считай, наше. Что Рувинский, что Базанин на нас злоумышляют, а деньги у них водятся.— Базанина еще найти нужно. Не будем же мы еще на него отвлекаться?
— Не будем. Нам твоего кузена хватает. Он новых убийц не нашел? — с надеждой спросил Валерон. — А то у нас скоро деньги закончатся такими темпами.
— У Антоши они уже закончились.
— Он может договориться в кредит.
Я хотел сказать, что наемные убийцы не банки, в кредит не работают, но не успел, потому что появилась Глафира с сообщением о визите к нам князя Верховцева с супругой. Нельзя же заставлять князя ждать ради того, чтобы что-то доказать Валерону? Тем более что последнее — дело гиблое.
Чета Верховцевых выглядела счастливейшими из людей. При нашем с Наташей появлении Сергей встал, мы обменялись приветствиями, после чего Лиза внезапно затараторила:
— Петр Аркадьевич, я самая счастливая женщина в этом мире, и за это я должна благодарить вас.
Признаться, у меня отпала челюсть от удивления, после чего я возмущенно посмотрел в сторону Верховцева, который обещал хранить секрет. Клятву, между прочим, давал, которую умудрился обойти. Он страдальчески сморщился и выдавил:
— Ни полсловечка.
— Я сама догадалась. Я вас видела тогда у церкви, когда вы нас провожали. А потом увидела вашу фотографию с Натальей Васильевной. К тому же транспорт у вас весьма выдающийся и незабываемый. Ежели вы опасаетесь, что я хоть словечком выдам вас посторонним людям, то я поклялась никому и никогда не сообщать о вашем участии. Хотя наша благодарность вам огромна. Я уверена, что ежели бы не вы, то Сережа не пережил бы этого похода в зону, да и с предложением бы еще тянул и тянул. А так все сложилось лучшим образом.
Я посмотрел на Лизу Божественным взором и действительно обнаружил у нее навык чувство незримого девятнадцатого уровня. Вот что значит проходиться по верхам. Глянул, что уровень низкий, а что этот низкий уровень пробивает мою незаметность, и не подумал. Можно сказать, сам себя спалил в желании всё проконтролировать.
— Признаюсь, я действительно настоял, чтобы Сергей вступил с вами в брак как можно скорее, потому что ему требовалась поддержка.
— Да уж. Там столько дел, столько дел… — покрутила она хорошенькой головкой. — А сколько будет по весне. В Святославске мы ненадолго, Сереже было необходимо предстать перед императором, ну и решить некоторые вопросы.
Она ткнула супруга кулачком в бок, и он очнулся от своего обычного мечтательного состояния.
— Ах да, Петр, я тебе кое-что обещал. Выполняю свое обещание. — Он достал бархатный мешочек и потряс. — Сродство к целительству и набор целительских заклинаний. Почти полный. Только редких пока нет. Но за лето что-нибудь придумаем.
Он улыбнулся и протянул мне мешочек, я поблагодарил, передал его Наташе и спохватился:
— Одну минуту, я тоже должен кое-что вам передать.
Я метнулся к Валерону и заставил его выплюнуть ту часть кристаллов, что я отделил для Верховцева. Будем считать это пятидесятипроцентным налогом за сбор на его территории. Получился вполне себе приличный холщовый мешок, который я и попытался вручить Верховцеву по возвращении в гостиную.