Набор
Шрифт:
Монах удивился.
— Почему ты так решил, сын мой?
— Полковник отпустил Базанина до окончания карантина, — пояснил я. — Конечно, ходили слухи о взятке, но я считаю их неправдой, порочащей мундир нашей армии. Разве может офицер, назначенный лично императором для такого ответственного дела, за взятку отпустить человека, который понесет заразу по стране? Если бы это была зараза, то нас ожидала бы вспышка заболевания в другом месте, а такого ни один лояльный императору человек не позволил бы.
Хотя я не исключал, что вспышка таинственной инфекции еще случится — аккурат в том месте, где затаился Базанин. Как только мы с Валероном это место найдем и я узнаю, кому Базанин дал клятву.
—
Это было неожиданно и неприятно. Меня раскусили, и как бы это не стало основной проблемой.
— Отче, я пришел сюда не за поддержкой. Точнее, за поддержкой, но не себя, а людей в княжестве, — твердо ответил я. — Вопрос о том, кто из Вороновых станет следующим князем, не стоит из-за указа императора. А вот вопрос, насколько хорошо будет людям жить на землях моих предков, точнее на том, что от них осталось, — напротив, стоит. И если уж на то пошло, то Базанин действительно заигрывал со Скверной, а Рувинский его отпустил за взятку, хотя должен был арестовать и допросить. Для меня такое поведение должностного лица неприемлемо.
Монах одобрительно кивнул, показывая, что такой вариант разговора его устраивает больше, чем прежний.
— А еще он заказал себе столовый фарфор с княжеским гербом, — бросил он. — Бурление в столице идет такое, что даже до нас донеслись отголоски.
— Это больше беспокоит Антона Павловича, который был бы главным претендентом на княжение, если бы не императорский указ, — ответил я. — Да, Рувинский тем самым ясно показал свое намерение, но для того чтобы оно воплотилось в жизнь, зона из княжества должна уйти, чего пока не ожидается.
— А когда будет ожидаться, сын мой? — не без подтекста спросил монах.
— На все воля Божия, — ответил я. — Мы — всего лишь проводники Его силы. На том и стоим. Одно могу сказать точно: я сделаю всё возможное, чтобы зона из княжества ушла.
— Что ж, — усмехнулся монах. — Мы тебе поможем, сын мой. Для начала — отправим священника, а дальше посмотрим.
— Спасибо, отче. Но мне было бы спокойнее, если бы я знал, что за деятельностью Базанина присмотрят. Он опасен.
— А Рувинский — нет?
— Рувинский может быть опасен для меня, а Базанин — для всей страны, — пояснил я. — Поэтому Базанин меня беспокоит больше.
— С угрозой себе от Рувинского справишься, сын мой?
— Постараюсь, отче. Пусть вас она не беспокоит.
— Хорошо, сын мой, можешь идти, тебя уведомят, когда подберут подходящего пастыря.
Вышел я из переговорной весь вспотевший, при этом так и не смог понять, к хорошему или плохому повернулся разговор. Вроде бы монах дал понять, что церковь меня поддержит, но конкретного ничего сказано не было, только флер неявных обещаний висел в воздухе. Научиться бы мне так разговаривать… Я оглянулся на дверь, из которой только что вышел. Хорошо бы пару уроков получить у этого типа, но так наверняка откажет. Заявит, что такие вещи познают только самообучением. Одно хорошо — за Базаниным должны присмотреть, а может — и за Рувинским.
Домой я всё же вернулся в сомнениях, правильно ли я поступил вообще. С другой стороны, в оппозицию к церкви вставать себе дороже — за ней стоит сила, может, чуть меньше, чем за императором, но большая. Я решил больше к церкви не лезть, но и не избегать. А там посмотрим.
Когда я вернулся, меня встретил Николай Степанович, которому я коротко пересказал результат встречи.
—
Церковь ставит на вас, Петр Аркадьевич, — уверенно сказал он. — Ежели не ошибетесь нигде — очень важного союзника заполучите. Надо бы Маренину письмо отправить, что в Озерный Ключ должны направить священника. Пусть проверит и дом священника, и церковь — может, там что починить надо, подготовить к проживанию и службам.— С Валероном отправлю записку, — решил я.
— А вот этого не надо, отправьте, Петр Аркадьевич, обычной почтой, можно магической. Ее просматривают, — с намеком сказал Николай Степанович. — А вам скрывать нечего — вы о людях беспокоитесь. А Валерона все равно нет. Он просил передать, что отправился забирать наше у Куликовых.
— Просил передать? Скорее поставил в известность. Николай Степанович, а не поможете ли вы мне составить правильное письмо для почты? — попросил я.
— Думаете, сами не справитесь, Петр Аркадьевич? — удивился он.
— Не хочу случайно допустить ошибку в таком важном деле, — пояснил я. — Если уж будут просматривать, то ошибиться нельзя. У меня опыта в таких делах нет.
— Буду рад помочь, Петр Аркадьевич.
Закончить письмо мы не успели. Только уединились в кабинете, и я набросал примерный вариант, как пришла Глафира с сообщением, что явилась давешняя парочка из целительницы и алхимика. Конечно, можно было их заставить подождать и закончить письмо, но с последним торопиться не стоило, все формулировки нужно было обдумать, возможно добавить что-то еще, поэтому я сказал Глафире, что скоро подойду, и попросил ее пригласить Наталью Васильевну, поскольку решил по реакции супруги понять, насколько ей будет неприятно, если я возьму на службу целительницу. И если Наташа будет резко против, то уступить, поскольку срочной надобности в таком специалисте нет. В конце концов, целительниц еще будет много, а супруга у меня одна. Мне несложно, а ей приятно.
Когда я зашел в гостиную, Наташа была уже там и с серьезным лицом изучала переданные ей документы, в основном рекомендательные письма, поскольку целительница, как выяснилось, уже подрабатывала в столичной лечебнице. Алхимик тоже выполнял отдельные поручения алхимической гильдии, о чем имел соответствующие документы. Все бумаги я внимательно осмотрел после того, как их передали мне.
Девица действительно оказалась симпатичной, но симпатичной именно для Прохорова, той народной красотой, о которой говорят «кровь с молоком». Да, фигура там присутствовала, и неплохая, но была она буквально на грани полноты. Наташа на ее фоне смотрелась хрупкой статуэткой. Изящной до невозможности. Я отвлекся от созерцания супруги и просмотрел характеристики обоих претендентов. В первую очередь — на наличие клятв и Скверны. Тревожащих меня отметок не оказалось ни у кого, как, впрочем, и остальных стихийных сродств. У девушки были сродства к целительству и Природе, оба с приличным набором хорошо прокачанных заклинаний. А у парня только Алхимия, зато к ней добавились профессиональные навыки: зельевар второго уровня и алхимический анализ первого. Видно, действительно плотно занимается алхимией.
— Почему вы хотите попасть именно к нам, Ксения? — отстраненно спросила Наташа. — С такими рекомендациями вы можете претендовать на место в столичной лечебнице.
— Ну и кем я там буду? — бесхитростно удивилась целительница. — Девочкой на побегушках, которой если и доверят что серьезное, то в случае удачи результат присвоят себе, а при неудаче всех собак спустят. Я хочу свою лечебницу. А у вас есть перспективы. Для нас обоих перспективы.
Я взглянул еще раз на суть обоих, чтобы понять, на чем базируется эта уверенность. Действительно, у Ксении присутствовала и интуиция двадцать первого уровня. У парня интуиции не было — похоже, по жизни его вела любовь.