Набор
Шрифт:
— София, а вы не боитесь сесть в тюрьму вместе с ним? — усмехнулся я.
— Как это? — удивилась она. — А я за что?
— За соучастие. Антон вас потащит за собой. Сидеть в одиночестве не будет. Вы как минимум присутствовали при заказе, а как максимум его оплачивали, на чем он непременно будет настаивать, даже если это неправда.
Она побледнела, сообразив, что родила не такую уж замечательную идею. Но я не останавливался, добивая ее до конца.
— Когда вы приехали ко мне, вы сразу поставили свою жизнь под удар. Полковник Рувинский тесно контактирует с Куликовым, и оба меня не любят. Если Рувинский
— Но почему?
— Папа решает возникающие проблемы с людьми именно так, — пояснила Наташа. — Если человек ему мешает — его надо убрать. Развод — дело небыстрое, проще сделать Антона вдовцом. А если обстряпать это в неблаговидной обстановке, то не будет необходимости выдерживать траур перед новым браком.
На лице Антошиной супруги появилось осознание и ужас.
— Но зачем им Антон? Он нищий, у него куча долгов. Даже дом принадлежит мне, это записано в брачном договоре спасибо батюшке, хотя Куликов потребовал переписать мою собственность на Антона. Но я не хочу и не буду. Это мое! Понятно?
Она злобно посмотрела, как будто именно мы претендовали на ее дом в Святославске.
— София Львовна, не надо кричать. У нас точно такие же проблемы с Куликовыми, как и у вас, — заметил я. — Они хотят меня убить. А почему именно Антон? Наверное, это желание Марии. Ваш муж ей нравился, она отзывалась о нем с восторгом. Он был для нее образцовым мужчиной.
Еще я не исключал варианта об осведомленности Куликова в вопросе моей причастности через отчима к конторе, договор с которой он подписал. Далее нужно быть полным идиотом, чтобы не понять, что два миллиона он должен мне. И сразу же напрашивается простое решение: нет человека — нет долга. Отсутствие долга и карманная предсказательница — веская причина, чтобы пойти на преступление.
— Она могла выдвинуть встречное требование на требование отца выйти замуж. Заявить, что не видит никого, кроме Антона, в качестве будущего супруга, — продолжила Наташа. — Сестра очень твердолобая в некоторых вопросах, переубедить ее невозможно. Если она решила взять себе вашего супруга, она сделает всё, чтобы добиться цели.
И если добьется, очень быстро разочаруется, поняв, что за интересной вывеской находится один лишь хлам.
— И что мне делать? — растерянно переводя взгляд с меня на Наташу, спросила Антошина супруга. — Вы уверены, что меня убьют из-за такой ерунды, как необходимость в срочном замужестве старшей княжны Куликовой?
— Это для вас ерунда. А для Куликовых — насущная необходимость. Вы еще и нас поставили под удар, — сказал я. — Потому что убивать будут так, чтобы обвинить меня. Не могли вы за помощью поехать к семье?
Она вытащила платочек и приготовилась рыдать. Но, похоже, была слишком напугана, чтобы выдавить из себя хотя бы одну слезинку.
— Я об этом даже не подумала. Они наотрез отказываются мне помогать, — скривила она лицо в плаксивой гримасе. — Сейчас у власти старший брат, а он очень прижимистый. Он даже долги Антона отказался оплатить. Хотя, казалось бы, что может быть правильней, чем оплата карточных долгов?
— Чужих? Я поддерживаю вашего брата. Свои долги Антон должен оплачивать сам. Он взрослый разумный человек. Хотя его поступки и наводят меня иногда на мысль, что с разумом у него что-то не то.
Антошина
супруга обмякла на диванчике в полуобморочном состоянии, в дополнение к платочку вытащила откуда-то нюхательные соли и тыкалась в них носом, приводя мысли в порядок. Необычайно противный запах долетал даже до меня, Валерон так вообще чихнул и тявкнул:— Давай я все-таки плюну, чтобы не мучилась? Исключительно из сострадания. Плевок милосердия.
— Поддерживаю, — сказала Наташа.
Я удивился. До сих пор за ней не водились садистских наклонностей.
— Вероятности очень плохие в противном случае, — пояснила она. — Я потом расскажу.
— Что же мне делать? — повторила София.
— Остаетесь у нас в гостях, пока я провожу спасательную операцию в зоне, — ответил я. — Потом будем думать. Может быть, вам имеет смысл отказаться от дома и отправиться под защиту брата.
— Это мой дом! — взвилась она от возмущения.
— Трупам дома не нужны, — отрезал я. — Наташа, где можно разместить Софию?
— Мне необходимо съездить за вещами, — внезапно заявила Антошина жена. — У меня с собой совсем ничего нет.
— Хотите, чтобы вас грохнули как можно скорее? — уточнил я. — Сидите здесь, пока у меня не появится возможность вас сопровождать. За вещами можно отправить кого-нибудь другого.
Она совсем сникла и пообещала не дергаться. Симпатии к Антошиной жене у меня не появились, и я понадеялся, что Наташа выделит ей самую плохую спальню из оставшихся. Хотя, конечно, приличных спален у нас и не осталось.
Устал я за этот день жутко как физически, так и морально, но, хотя глаза закрывались сами, решил дождаться Наташу, чтобы выяснить, что там с вероятностями. А дождался Митю.
— Человек перелез через наш забор. Я от него потребовал остановиться, а он начал бросаться заклинаниями. Я его немного лазером порезал.
— Немного — это сколько?
— На две половины. Он магией бросаться перестал, но мне показалось, что он не дышит. Хотя крови из него не вылилось совсем.
— Люди, разрезанные на две половины, обычно перестают дышать очень быстро, — заметил я и принялся натягивать комбинезон, с которого ошметки тварей уже осыпались неэстетичной трухой, сразу всасываемой работающим пылесобирающим артефактом.
По дороге я завернул за Марениным, обрадовал, что к нам забрались и через защиту ограды, он кликнул кого-то еще, и мы пошли изучать приконченного Митей типа.
Разрезан он действительно оказался напополам, причем срезы на обеих половинах запеклись, и крови не было вовсе. Обнаруженные защитные артефакты оказались просаженными напрочь — то ли мужик вышел на дело с низким зарядом, то ли Митин лазерный резак превысил его возможности. На максимальной мощности это действительно страшное оружие.
Костюм на преступнике был явно артефактным, но что он делал до того, как был испорчен разрезом, с ходу выяснить не удалось. Маренин предположил, что костюм был маскировочным, позволяющим уходить в тень и быть невидимым глазу обычного человека. Но Митя смотрел по-другому, на него эта обманка не сработала.
— В следующий раз, Митя, — сказал Маренин, — режь ниже, примерно по колени, чтобы мы могли узнать, что этому типу было у нас нужно. Важно не только остановить, но и допросить.
— Я неправильно сделал?