Мысли
Шрифт:
– Не знаю, - ответила девушка честно.
– Я запуталась...
Снова тягостное молчание окутало комнату, странным образом приглушая даже бурную ссору Джона и Кэролайн.
– Марико...
– Мистер де Линт...
Они заговорили одновременно и, сбившись, смолкли.
– Как ты так можешь! Ведь я же люблю тебя!
– выкрикнул Джон.
Последовала неловкая пауза. Марико и Эрик снова попытались заговорить, и опять вместе:
– Я хотела...
– Я хотел...
– Я всегда любил тебя!
– опять вмешался Джон из сериала.
Девушка, не выдержав, нервно засмеялась.
– Чёрт знает, что
– Они всегда так врубают телевизор?
Марико кивнула:
– Миссис О'Коннор немного туга на ухо.
– Немного!
– громче, чем следовало, хохотнул молодой человек.
– Да ей просто необходим слуховой аппарат!..
– О, ну почему ты такой?!
– всхлипнула Кэролайн.
– Зачем ты всегда всё усложняешь? Почему просто нельзя сказать?!
Эрик сел в кресло и немилосердно растрепал приглаженную было челку.
– Послушай, я хотел сказать...
– начал он.
– Я люблю тебя!!!
– снова вмешался отчаянный крик Джона.
– Ч-черт! Это невозможно!
– выругался де Линт, снова вскакивая.
– Пойдёмте в мою комнату, - предложила Марико.
– Там меньше слышно.
Спальня девушки оказалась совершенно не похожей на гостиную. Здесь царило какое-то особенное, пепельное розово-голубое свечение, будто исходящее от стен. Обстановка была тщательно продумана: ничего лишнего или выбивающегося из общего стиля, который Эрика тянуло назвать "Цветущая сакура", тем более, что в углу комнаты стояла ширма, расписанная тонкими веточками, усыпанными розоватыми цветами. Марико выглядела здесь так естественно, что ей не хватало только шёлкового кимоно и высокой причёски...
Поймав себя на этих странных мыслях и на том, что любуется девушкой, Эрик потёр лоб и заставил себя отвернуться, пытаясь вспомнить, что же хотел сказать. Вместо этого, сам не зная, зачем, спросил:
– А что за "писанину" ты прячешь под кроватью?
– Откуда вы знаете?!
– удивилась Марико, краснея.
Де Линт порадовался: наконец-то живая эмоция! Ответил честно:
– Миссис Дэвис сказала, когда отдавала твои вещи...
Девушка опустила глаза.
– Это всего лишь стихи. Мама считает, что это пустая трата времени, поэтому я показывала их только папе...
– А... можно мне?
Марико молча опустилась на пол перед кроватью (Эрику снова вспомнился кадр из какого-то японского фильма, где женщины точно таким же скупым, но удивительно грациозным движением опускались на колени...). Сидя возле коробки с исписанными листками, девушка задумчиво перебирала их, наконец, протянула один де Линту, и он прочитал:
Смычок любившая, виола
Укрыть печали не смогла,
И зов тоскливой баркаролы
Её мелодия плела.
И музыка прекрасная над городом плыла...
И струны плакали надрывно,
Его касания моля
И умирая непрерывно
В опавших листьях сентября.
В руках артиста плакала
виола...
А город спал и тихо грезил
О странной песне в вышине,
Но зову страстному ответил
Лишь ветер, бьющийся в окне.
И музыка прекрасная над городом плыла...
И свечи таяли безмолвно
Под звуки жгучей высоты...
А я в тот вечер долго-долго
Молилась, зная: это - ты...
В руках артиста
плакала
виола...
– Красиво... Это о нём?
– спросил Эрик невольно.
Девушка подняла потемневшие глаза и тихо ответила:
– Не знаю...
Снова повисло молчание. Где-то вдали не то ссорились, не то объяснялись в любви Джон и Кэролайн.
– Ну что ж, - выдохнул наконец де Линт, откладывая листок на кровать и не глядя на продолжавшую сидеть на коленях девушку.
– Если я всё правильно понимаю, ты сейчас хочешь побыть одна и разобраться... во всём. Я, пожалуй, пойду.
Они вернулись в гостиную и отчаянный вопль Кэролайн заставил обоих вздрогнуть:
– Постой, Джон! Не уходи!!!
Марико, вспыхнув, отвернулась, в то время как бурные рыдания помирившихся любовников завершили серию, и телевизор смолк.
– Моя визитка у тебя осталась? Захочешь - звони...
Она проводила Эрика до выхода. На пороге де Линт остановился, хотел было сказать что-то ещё, но, почувствовав, что это будет слишком похоже на истеричные выкрики из сериала, пробормотал только ещё раз:
– Звони, - и, сбежав с невысокого крыльца, торопливо сел в машину.
Девушка закрыла дверь и, как оглушённая, вернулась в гостиную. За окном жалобно взвизгнули шины отъехавшего "Мустанга".
Где-то закричали дети.
На стене мерно тикали часы.
Залаяла собака у соседей.
Марико отнесла на кухню чашки. Разгрузила посудомойку, заложила в неё ещё одну партию посуды. Протёрла столы.
Вернувшись в свою комнату, подняла с кровати листок со стихотворением. Кажется, бумага сохранила запах его рук... Или это она совсем сходит с ума?
Марико убрала листок в коробку, легла в постель, и тяжёлый сон снова сморил измученную девушку.
– -
Глава 7
Она проснулась ближе к вечеру от громких голосов в гостиной: вернулись миссис Дэвис с доктором Мейски. Марико вскочила, поспешно приводя себя в порядок и пытаясь вернуть наконец ясность сознанию. Что это с ней творилось в последние несколько дней? С чего накатила такая жуткая болезненная апатия?..