Мультик
Шрифт:
Я натянул перчатку и покинул бункер, не забыв подобрать и штурмовую винтовку от «Си-Макса», которую оставил у входа. Снаружи уже ничего не горело, не громыхало и не взрывалось, и только ветер шелестел листьями растущих за зоной отчуждения деревьев. Небо было чистым и безоблачным, и десантного транспорта с приближающейся из города группой боевиков «Ватанабэ», спешившей на подмогу, в нем не наблюдалось.
Думаю, сейчас ребятам не до того.
Коммандос отвел меня подальше от базы и нашел подходящее место в каком-то неприметном овраге, который невозможно было бы засечь
Сейчас должно начаться самое хреновое.
Я снял рюкзак и улегся на землю, пристроив его под головой. Вытащил из кармана пузырек с таблетками и принял целую горсть, запив ее водой. Впрочем, никаких иллюзий по поводу медикаментов я не питал.
Они ни черта не помогут.
Пристроив рядом с собой штурмовую винтовку и переведя куртку в режим максимальной маскировки, я попытался устроиться поудобнее, хотя знал, что и это не поможет.
Как я уже говорил, на выходе из режима многозадачности может помочь только специально оборудованная медицинская капсула, но подобной роскоши я был лишен. А все остальное — это попытки реанимировать недельной давности труп, вкалывая ему в сердце адреналин.
Этот момент в своей работе я не люблю больше всего. С одной стороны, ты никак не решаешься это сделать, находя любые предлоги, чтобы оттянуть неизбежное. И в то же время ты понимаешь, что каждая минута промедления обходится тебе крайне дорого.
Трехглазый Джо, старик, обучавший меня основам, утверждал, что режим многозадачности, по сути, является управляемой шизофренией, и пользоваться им надо только в случаях крайней необходимости, каковые, на самом деле, возникают не слишком часто. По крайней мере, если ты все правильно делаешь.
Когда он говорил это, речь шла об игре в команде, и применительно к той реальности его слова были справедливы. Пока я был частью хорошо отлаженного механизма, состоящего из таких же, как я, прибегать к режиму многозадачности мне не приходилось.
Мы делали это только на тренировках и под присмотром специалистов. Думаю, для них это было не менее важно, чем для нас. Мы пытались понять, на что мы в принципе вообще способны, они пытались установить границы наших возможностей.
Наверное, когда ты являешься частью команды, эта информация по большей части вызывает лишь академический интерес.
Но с тех пор, когда я послал тренера к черту и начал играть соло, режим многозадачности зачастую стал единственным способом выполнить тот или иной контракт. Ладно, я прибегал к нему не каждый раз, и надеялся, что смогу обойтись и сегодня, но не получилось. По факту, мне приходилось задействовать его в двух миссиях из трех, и по меркам моих «отцов» это был очень хреновый показатель.
Трехглазый Джо наверняка сказал бы, что я иду к Распаду быстрыми и уверенными шагами, но теперь это был только мой выбор.
Быть безвольной частью созданного не мной механизма, преследующего ненужные, а зачастую и непонятные мне цели, я больше не хотел.
Сам Трехглазый Джо в лучшие свои годы мог одновременно держать три профиля. Но к моменту нашего с ним знакомства его лучшие годы давно остались позади.
Тогда он уже и один-то с трудом поднимал.Физически он был далеко не развалиной, разумеется, да и было-то ему лет сто двадцать, не больше. Но по нашим меркам он был долгожителем, отчего я и запомнил его стариком.
Он стоял на грани Распада. Сейчас, наверное, он уже давно шагнул за эту грань.
Для таких, как мы, Распад неизбежен, и каждая лишняя минута в режиме многозадачности приближает его наступление. Какого-то конкретного срока нет, Распад — штука сугубо индивидуальная, у кого-то он и в тридцать лет случиться может, и несколько таких случаев были мне известны, а кто-то, как сам Трехглазый Джо, может и за сотню перешагнуть.
Но рисковать лишний раз все равно не стоит. Я сделал несколько глубоких вдохов, перемежая их медленными выдохами, закрыл глаза и выключил дополнительные профили один за другим.
Щелк.
Сначала ушел волшебник, и мир сразу стал примитивнее, проще, банальнее, словно раньше в нем было еще одно измерение, а теперь его убрали.
Щелк.
Поскольку я лежал на земле с закрытыми глазами, уход коммандоса был не так заметен. Изменилось только восприятие окружающего меня фонового шума, но я знал, что это ненадолго, потому что… Ну, потому что скоро мне придется воспринимать совсем другие вещи.
И со следующим ударом сердца пришла боль.
Глава 4
— Как себя показал мой новый фармацевтический коктейль, кэп? — поинтересовался Генри.
— Лучше, чем в прошлый раз. Острая фаза длилась всего тридцать семь минут, — которые показались мне вечностью, но обычно оно так и бывает. А после меня еще несколько часов штормило. Сущие пустяки по сравнению с тем, что было. И с тем, с чем мне приходилось мириться следующие две недели. — А как тебе новая рельсовая пушка?
— Лучше, чем вообще никакой, — сказал Генри. — Полагаю, у меня нет никаких шансов раскрутить тебя на импульсный плазмомет?
— Никаких, — подтвердил я. — Да и куда ты его впихнешь?
— Я нашел бы место, — сказал он. — Можно воткнуть небольшую вращающуюся турель рядом с антенной дальней связи, и вот уже на нее…
— Нет, — сказал я.
— … и перенаправить туда три процента из реактора…
— Нет.
— Придет день, и ты пожалеешь, что отказался, кэп.
— Все может быть, — сказал я. — Но давай не будем отрицать факты. Сделать из этого корыта крейсер класса «звездный разрушитель» у тебя при всем желании не получится.
— Только потому, что ты не даешь мне попробовать, — сказал Генри. — И не смей называть мое судно корытом, а то я подожду, пока ты пойдешь в туалет, и вектор гравитации на противоположный поменяю.
— Тогда я возьму свою большую отвертку…
— И что дальше? Заменишь меня дешевым аналогом, с которым и поговорить-то не о чем?
— Зато он не будет повернутым на оружии маньяком, — сказал я.
— Можно подумать, я только о себе беспокоюсь, — сказал Генри. — Космос огромен и полон врагами, и, в основном, это твои враги, кэп.