Чтение онлайн

Отдел народного образования Харьковского губисполкома, конечно, высказался

против предложений Антона Семеновича.

Однако проект был сдобрен одним из заместителей председателя губисполкома,

хорошо знавшим старый и новый Куряж. Но заведовать Управлением детколониями Антон

Семенович отказался, и по его совету во главе этого нового учреждения была поставлена по

совместительству Галина Стахиевна Салько. Макаренко стал ее заместителем, заведование

производственной частью Управления поручено было мне.

Работники

Наробраза не могли примириться со своим поражением. Они продолжали

борьбу, и по их настоянию Управление не получило никаких административных прав и, в

частности, права сменять персонал детских учреждений.

Вся наша работа протекала глазным образом на местах и начиналась с подробного

изучения жизни той или иной колонии.

На общих собраниях ребята расспрашивали Антона Семеновича о жизни в колонии

имени М. Горького, и часто их вопросы убеждали нас в том, что кто-то (мы хорошо знали

кто!) ведет сознательно клеветническую агитацию против Макаренко.

— Правда ли, что у вас если не слушаешься, то бьют?

— Есть ли у вас карцер?

— Часто ли оставляют только на хлебе и воде?

А на собраниях педагогов и воспитателей Антона Семеновича всюду спрашивали об

одном и том же: какие меры воздействия применяет он к провинившимся ребятам.

Чувствовалось, что вопрос о борьбе с хулиганством — больное место всех колоний и никто

не знает, как по-настоящему подойти к разрешению этой проблемы.

Не все педагоги относились с доверием к Антону Семеновичу, когда он говорил, что в

колонии имени М. Горького никакого карцера нет, ребят не бьют и не наказывают лишением

пищи. Один из таких скептиков по приглашению Макаренко прожил у нас три дня,

тщательно осмотрел все уголки Куряжа и все же перед отъездом спросил:

— Где у вас карцер? Я его искал, искал, но так и не нашел.

Антон Семенович покачал головой, невесело улыбнулся и высказал опасение, не

напрасно ли вообще этот «педагог» приезжал к нам.

Слухи о предстоящем разгоне педагогического персонала всегда предшествовали

нашему приезду в ту или иную колонию. Бывших классных дам, педелей, учителей-

неудачников было среди воспитателей в то время немало, они-то и распространяли эти слухи.

Кажется, в Волчанске один такой «воспитатель» неопределенного возраста, в засаленном

долгополом пиджаке, напоминавшем халат Плюшкина, сложив руки; на животике, скучным

голосом спросил Антона Семеновича:

— Правда ли, что, приняв Куряжскую колонию, вы уволили всех воспитателей?

Неужели не нашлось ни одного достойного работать под вашим руководством?

– 37 –

— Да, я действительно уволил всех,— сказал Антон Семенович. — Возможно, среди

них были и достойные, но, находясь в Куряже, они дошли до такой степени разложения, что

сами нуждались в воспитателе. Но почему это вас так беспокоит?

— Имея жену и наследников,

интересуюсь, что ждет меня в будущем, дабы

заблаговременно принять необходимые меры к подысканию крова, — витиевато ответил этот

субъект.

Подобные этому воспитателю типы встречались почти в каждом детском учреждении,

они пугали ребят мнимыми ужасами жизни в колонии имени М. Горького и сеяли среди

педагогов сомнения в плодотворности идей А.С. Макаренко.

Попадались и такие педагоги, которые полагали что введение одних только внешних

организационных форм, заимствованных из опыта нашей колонии, уже само по себе сразу

поднимет дисциплину среди ребят. А так как их надежды рушились, они начинали взывать к

помощи Антона Семеновича, прося его скорее приехать и навести порядок. Антон

Семенович рассказывал анекдотический факт. Один из таких руководителей всякий раз, когда

ему не удавалось справиться с провинившимся колонистом, в качестве последней, самой

страшной угрозы обещал ему:

— Ну вот, приедет Антон Семенович, наведет на тебя специальный аппарат, и через

пять минут станешь тихий, как овечка, на всю жизнь!

Но во многих колониях — Лозовской, Валковской, Дергачевской — заведующие и

воспитатели с радостью изучали и с успехом проводили в жизнь макаренковскую

педагогическую систему.

Серьезную идейную борьбу большого принципиального значения пришлось вести

Антону Семеновичу с заведующим одной из детколоний Васелюком.

Эта колония («Степная») обладала примерно 1000 гектарами пахотной земли.

Хозяйство в ней было поставлено неплохо, она располагала большими запасами зерна и

других сельскохозяйственных продуктов, а среди колонистов Васелюк поддерживал

довольно строгую дисциплину.

Для нас было ясно, что обработать такую большую посевную площадь силами одних

колонистов нельзя. По доходившим до Харькова сведениям, многие ребята в Степной

колонии находились на положении батраков, а значительная часть земли регулярно сдавалась

в аренду приезжим крестьянам за плату натурой из будущего урожая. Все это требовало

проверки.

Еще до организации Управления детколониями Васелюк, выступая на совещаниях в

Наробразе, похвалялся своими богатствами, своей материальной помощью государству, но о

воспитании и учебе колонистов умалчивал.

— У наробразовских мудрецов вскружилась голова от тех тысяч пудов хлеба, которые

собирает Васелюк,— сказал однажды Антон Семенович, когда мы возвращались из Нароб-

раза. — Но они не видят, что за этими пудами хлеба прячется кулак со своими кулацкими

методами обогащения. А с воспитанием ребят в Степной колонии дело обстоит

неблагополучно. В этом надо разобраться и вывести Васелюка на чистую воду.

И вот как-то ранним утром мы выехали втроем — Галина Стахиевиа, Антон